«Уху».
— Насмехаешься? — Придерживаясь за горло, девушка прокашлялась. — Больно… — Она провела пальцем по нижней губе, кровь.
Перед лицом расстилалась манящая водная гладь. Её тянуло в эти воды, тёмные и опасные, обволакивающие, они примут её больное тело, исцелят.
Корсетная лента была разорвана, и она с лёгкостью сняла испорченное платье. Избавилась от тесных панталон, чулок и от кружевного белья. Полностью нагая, скулящая от боли, она побрела к воде, к ноге прилип лист бумаги: «Призыв Феи». Как покачивающийся пьяница, она пыталась сосредоточиться на тексте: «Войти в воду по пояс и сказать: Veni ad me, adiuva me, da mihi, et dabo tibi animam meam».
— Этого ты от меня хочешь?! — Голос раскатисто разошёлся вдоль серой гальки на берегу. — Не мистера Дыма, прожигающего свою жизнь за прогорклыми сигарами. Не Эми, оклеветавшую мою сущность. Даже не миссис Форд, продающую живых людей для развлечений… Ты хочешь меня?!
Печальный крик о помощи равносилен для него зову. Она готова примкнуть к чёрному подолу самого Лукавого, только избавь он её от тягучего желания мести. Оно пожирало изнутри.
Сердце сильно стучало, ветер усилился, поднимая волосы. Арабелла поёжилась, расчёсывая гусиную кожу на ляжках. Она почти не чувствовала ног, они шли сами, как по давно заученному маршруту. Вода ледяная, мышцы сводило, сделав несколько шагов, она упала вперёд, но быстро нащупала дно. Волосы намокли и потяжелели, нижняя челюсть затряслась.
— Veni ad me… — Ара остановилась из-за громкого кашля. Ветер усилился, наклоняя кроны деревьев. — Veni ad me, adiuva me… кха… da mihi et dabo tibi… кха, кха-а… animam meam.
Тишина.
— Какая же я… кха… жалкая… — Арабелла прикусила нижнюю губу, от обиды гложущей внутри, что призыв «Феи» был единственной надеждой. — Сказки всё… — Тело наливается усталостью, а луна раздваивается.
Она борется с собой из последних сил, старается сфокусировать на деревьях, на зелёной листве.
На берегу кто-то стоял, мужской силуэт, одетый во фрак. Лица было не разглядеть. Он замечает Арабеллу и идёт к ней. Что он может сделать? Беспомощный наблюдатель со стороны, навряд ли спасёт, только добьет, увидев голую девушку ночью.
— П-помогите... — Она падает назад, но её ловят тёплые руки. У спасителя карие глаза. Алебастровая кожа, отражающая лунный свет, наполняя её едва ли не мистическим свечением, словно её держит на руках призрак. Он проводит рукой по её волосам, скидывая их с плеч.
— Отдыхайте, моя миледи... — Он берёт её за руку, она ощущает холод металла на пальце.
Над ухом потрескивает тихий смех, как угасающий костёр.
**********
— Мама!
Арабелла подскакивает с постели, хватаясь за сердце. Последние дни ни одна ночь не обходится без пугающих сновидений. От резкого подъёма в глазах мутнеет, и Ара закрывает лицо ладонями. — Кольцо?.. — На безымянном пальце поблёскивало кольцо с большим синим камнем. Девушка попыталась его снять, но не получилось. В панике она хотела позвать миссис Форд, но комната оказалась незнакомой. Медленно к ней возвращались воспоминания о ночи, подтверждали их незажившие синяки и раны, но они были обработаны и перебинтованы.
Арабелла скинула пушистое одеяло, вставая с трёхместной постели. Её похитили, точно похитили. Снова передали из рук в руки. Какой-то очень богатый мужчина в возрасте. Озираясь по сторонам, глаза то и дело цеплялись за окружающую роскошь. Дорогие бордовые обои с незнакомым гербом. Стеклянная люстра, свисающая с потолка, подобная была в родном поместье Арабеллы, в родительской комнате.
Её помыли и расчесали, кожа пахла травами и молоком. Как давно она здесь и отпустят ли её?
Ара подошла к большому шкафу из тёмного дерева с золотыми ручками, распахнув дверцы, глазам предстало множество женских нарядов. Платья, вышитые вручную из дорогих тканей, с примесью серебра, золота и шёлка. Прикрыв шкаф, девушка принялась плутовски изучать остальные вещи. В комоде лежали корсеты. В подтверждение того, что комната принадлежала молодой леди, являлся и туалетный столик, заставленный духами и украшениями. Ара подхватила серёжку, украшенную синими камнями, и поднесла к уху. В отражении на неё глядела девушка, потерявшая возможность носить такие украшения, позабывшая о лоске светских мероприятий. Измученное бледное лицо с расцветающим синяком на лбу.
— Моей миледи нравится?
Арабелла рывком развернулась, несмотря на боль в теле. Схватила со стола увесистый бронзовый канделябр и замахнулась. — Кто ты?