Ноги нещадно ныли. Пол ледяной, а она босяком. Демон – джентльмен, мог бы донести хозяйку до покоев, но из-за пылкого нрава сбежал в неизвестном направлении. «Он в библиотеке», — поделилась Элайна. Арабелла сделала вид, что ей всё равно, но в душе обрадовалась наличию библиотеки. Уж здесь, должно быть, книжный выбор больше, чем захудалая коллекция Форд.
На попытки горничной причесать, Ара отмахнулась: «Тяжёлый день. Можешь идти». Совсем непутёвый чертёнок, чуть не упала на постель, пока её поправляла. Закивав на слова хозяйки, пятачок забавно подрагивал.
«И как мне их людям показывать? Как мне его людям показывать?!»
— Свечи погасить?
— Да.
— Хорошо.
Постель воистину удобная. Неудивительно, что она проспала в ней три дня. От дум делить её с демоном, по спине пробежал холодок. Более того, кажется, она сошла с ума, раз допустила даже мысль подпускать его к спальне на пушечный выстрел. Без него легко, без его взгляда спокойно.
— Вы кричали в эти дни, — горничная замялась у дверей. — Я не хочу влезать не в свои дела, но хозяин не плох.
— Не хочешь, но делаешь. Обыкновенная бесовская натура. Из-за твоего хозяина я и кричала, между прочим. Он насылал мне кошмары, будь он проклят! — Кулаки под одеялом сжались до больной белизны на костяшках.
— Вы правы о моей натуре... Не каждый монстр сможет вернуть человеческий облик. Но каждый человек может принять облик монстра. Я своё нутро сберечь не смогла...
Взболтнула ли служанка лишнего, либо это была её маленькая исповедь — Арабелла не поняла. Зато почувствовала лёгкую жалость и каплю тоски, поросёнок в переднике не так плох. Возможно, в этом теле осталось больше человеческого, чем в самой Аре.
— Хозяин жаждал встречи с вами, но не насылал кошмаров, госпожа. Он появлялся перед вами всего раз. Если сновидения будут мучить, то скажите ему, он поможет. — Поклонившись, горничная удалилась, оставляя Ару одну.
И в тёплой кровати стало тревожно. Смежив веки, в чёрной, утопающей темноте проскальзывали мутные пятна, похожие на керосиновые разводы. За ужином она слишком долго глядела на свечи, не могла найти покой в компании демона. Теперь, казалось, и капля уюта растворилась в океане страха. Страшно предаваться Морфию, зная о последствиях, легче не спать вовсе.
Она смертельно слаба и не может двигаться, но не может уснуть.
Вот в углу клацнула собачья пасть. Глаза светятся в темноте, как светлячки, а между клыков торчат лацканы кровавой ткани. Зрачок, как у змеи, смотрит прямо на Арабеллу, а она не может кричать. В горле застряли все несказанные слова.
— Госпожа, вы опять кричите. — Горничная с обеспокоенным видом провела холодной тряпкой по раскалённой коже. Тяжело дыша, Арабелла повернула голову, она смогла вернуть способность шевелиться. Эдгар стоял неподалёку, держа в руке фарфоровую чашку.
— Выпей.
— Опиум?
— Молоко с мёдом.
Жадно глотая напиток из детства, Ара поперхнулась. — «Тише, тише» — Шептала горничная, поглаживая девушку по голове, по-матерински неумело.
— Что вам приснилось? — Эдгар присел на край постели. Только сейчас Ара заметила, что демон прибежал впопыхах. Пиджак отсутствовал, верхние две пуговицы расстёгнуты, а чёрные волосы избавились от оков в виде ленты.
«Я не могла пошевелиться, а в углу комнаты был оборотень. Но боялась я не его… чего-то другого, его не видно, но оно есть», — хотела озвучить девушка, но сорвалось, — ничего, глупый кошмар, я его уже и позабыла.
Эдгар попросил горничную покинуть комнату. Элайна неуклюже ретировалась.
— Говори, — матрас продавливается под его весом, а по щеке скользит пламенное дыхание. — Ночной кошмар, на грудь села грузная фея?
— Не могла пошевелиться… — Ара снова отворачивается, не вынося на себе его взгляд. По щеке мазнули чужие губы.
— Так и думал. Вам уже лучше?
— Да, спасибо за молоко…
— Я пойду. — Эдгар встал с кровати. Канделябр оставил специально на трюмо, этой ночью без света не заснуть.
— Эдгар…
— Да?
— Побудь со мной, пока я не усну... Пожалуйста…
Полностью осознавая своё поражение, Ара понимала, что не выдержит тишину одиночества. Ей хочется выть, всякому раненому животному, от страха и потерь. На корне языка остался вкус молока с мёдом. Мама делала его, когда она не могла уснуть или погода за окном того желала.
Холодная, как в ту ночь.
— Как желаете, — Демон лёг на свободную сторону, поверх одеяла, сложив руки на груди.
— Вы будете спать?
— Сон для демона непростительная роскошь, моя миледи. Сторожить вас.
Веки налились свинцом, а внутри стало спокойнее. Она представила рядом с собой родителей, когда, будучи совсем девочкой, бегала к ним в спальню во время грозы. Но тело непроизвольно вздрагивало каждый раз, когда она вспоминала, кто рядом с ней.