В её глазах навек запечатлелась эта картинка. Как её уже не живой отец продолжает тянуться к уже не живой матери.
Как величественная скульптура — вечной любви.
— Решено, тогда продадим, просто спалим поместье дотла, констебли и не поймут, что недосчитались одного тела.
Мужской смех громыхнул над головой. Их лица были спрятаны за масками, но Арабелла чувствовала их дьявольские взгляды, хищные оскалы.
Она уже не сможет этого забыть.
Англия. 1846 год.
Серый потолок, застиранные жёлтые занавески, скрывающие потрескавшуюся деревянную оконную раму, и куча суетливых девушек разных возрастов. Они бегали вокруг, создавая разноцветный ураган. Кто-то искал своё украшение, кто-то шпильки для волос, кто-то просто нервничал.
Будучи осквернённой и проданной в «Дом терпимости», она искренне уверовала, что это конец. Она могла бы это давно закончить, забрав с кухни острый нож поварихи Сью, одного грешного порыва хватило бы для объединения с родителями на небесах. Но какая-то необъяснимая внутренняя сила заставляла просыпаться и продолжать держаться за соломинку надежды, что всё вокруг — это просто долгий сон, туманный кошмар, что развеется при восходе солнца. Она очнётся от него, как от долгой лихорадки, а поодаль будут сидеть обеспокоенные родители и прислуга.
Так уже было.
Арабелла помнит, ей исполнилось пятнадцать лет. В честь праздника родители вывели её на пикник, погода была солнечная, запах луговых цветов заполнял лёгкие. В тот день они с отцом сделали воздушного змея. Девочке не терпелось запустить его в небо, но ветра, как назло, не было. Они забрались на холм, местные называют его «Верблюжий горб», с него открывался вид на утёс. Родители запретили туда идти в одиночку. Пока отец беседовал с дворецким Эдвардом, раскладывающим десерты и серебряные приборы для пикника, Арабелла ускользнула от родительского взора и пошла туда, навстречу ветру. Больше она ничего не помнит, только как проснулась в своей кровати, а за ней наблюдали обеспокоенные лица родителей.
— Арабеллушка, доченька, ты проснулась! — Вскричала матушка, подхватывая щёки девушки тёплыми ладонями.
— Дочь, мы ни на секунду не теряли надежду снова увидеть цвет твоих небесных глаз.
— Мама, папа, что случилось? Я помню… Как пошла на утёс, простите меня! Мне покоя не знать, пока не простите меня!
— Тш-ш-ш, — отец прислонил палец к её губам, вытер выступающие слёзы с алых щёчек. Ара увидела хрустальные слезинки в уголках морщинистых глаз отца.
— Папочка… Я так хотела увидеть далеко парящего в облаках змея. Но совсем запамятовала, как мы добрались до дома…
— Мы нашли тебя на краю утёса… Слава богу, мы успели, мы успели, и с тобой всё хорошо. Ты просто спала.
— Спала?
— Да, милая, — сказала мама. — Долгим и крепким сном, мы долго не могли тебя разбудить, но теперь всё хорошо…
— Этот недуг, ты его победила, Ара. Господин Франк, высокопочтенный доктор, сказал, что у тебя сонная болезнь, мы не знали, проснёшься ли ты.
Она обняла их, горько заплакала, непонятно почему, но на душе было тоскливо в тот день.
— Белла, ты проснулась? — Девочка с милыми чертами лица подошла к кровати и улыбнулась, оголяя пожелтевшие зубы. — Поможешь зашнуровать корсет?
— Помогу, Эми, — Белла скинула прохудившееся одеяло, ступая босыми пятками по деревянному полу. — Ты выбрала самое красивое платье из гардероба, неужто сам Барон решил нас потревожить?
Эми чуть покраснела и громко ойкнула, когда Белла затянула первую петлю, не жалея сил. — Да, да, Мисс Форд сообщила, что Барон прибудет к вечеру, но ради него одного я бы не стала так наряжаться. Говорят, что он придёт не один, а с юным другом титулом выше. Я так хочу, чтобы он выбрал меня! Уж я-то смогу показать ему настоящую ночь любви! — Последние слова она выпалила, не подумав, внутренние чувства опаляли не только сердце, но и кончики ушей, принуждая смущаться девушку пуще прежнего.
— Обязательно выберет, — подбадривающе сказала Арабелла, хоть и не разделяла радостных чувств подруги.
Когда с корсетом было покончено, девушка занялась своим внешним видом, не так, как Эми, более сдержано. Она всё ещё несла траур по родителям в своём сердце, хоть и Мисс Форд была против этого: «Арабелла, ты обязана носить более яркую одежду для привлечения клиентов!», после громких истерик со стороны несчастной сироты было принято решение сшить ей чёрное платье с белыми узорами, хоть и выглядело это достаточно вульгарно, но Белла довольствовалась и малым.