В детстве Эдвард рассказывал, что в его комнате в сундуке живёт противный гном. Он ворует носки и отрывает пуговицы на рубашках. В свои девять лет она хотела провести целую операцию по поимке несносного гнома, пока не услышала, как горничные на кухне шушукаются. Они придумывали для девочки новую сказку, что в их пруду живёт злая русалка. Наивная прислуга думала, что это остановит Ару бегать возле воды, а то вдруг ненароком свалиться ещё. Тогда-то цветной мир Арабеллы потускнел на несколько оттенков, а в волшебство девчушка и вовсе перестала верить.
— Джейн пробовала, говорит, глупости всё, не верь трепачкам вроде Джейн!
— Ты забыла про «Амен» в конце. — Ара скучающе отодвинула чашку с несъедобной едой. — Странно это всё, что же я могу предложить фее, если у меня за душой ни гроша, одно платье, да и то протёртое.
— Не знаю, — Джейн повела острыми плечиками. — Наверное, конфеты и молоко, что же ещё феи любят?
— Младенцев из люлек воровать! — Крикнули с соседнего стола.
— Нецелованных девиц, а мы в этот список не входим, — от собственных слов Кетти рассмеялась, нет, загоготала.
Её гогот подхватили и другие девушки в столовой, многие даже не знали, что стало причиной такого всплеска эмоций, просто не хотели выделяться из толпы, потому и смеялись. У одной Арабеллы это не вызвало даже намёка на улыбку, её ещё раз ткнули носом в то, кем она является. Из дочери графа превратилась в жалкую проститутку. Где-то внутри неё всё ещё тлеют угли в самой сердцевине, они подпитывают печь надежды, изрыгая слабой дымкой, что ещё возможно всё изменить. Отомстить убийцам её семьи, вернуть титул. Но на решение проблем нет ни возможностей, ни решимости, ни шанса. Пускай всё горит. Весь этот чёртов мир и Арабелла вместе с ним.
— Хватит с меня ваших выдуманных историй. Лучше скажите, чем займётесь до вечера. — Стараясь не выдать свои кровоточащие стигматы наружу, она отвела взгляд и лениво наматывала прядь светло-русых волос на палец.
— Кетти будет учить меня играть в карты, а я покажу ей мастер-класс по соблазнению. — Эми заигрывающе спустила бретельку платья с плеча. — Составишь нам компанию?
— У меня уже есть планы.
— Опять весь день проведёшь за книгами? — Джейн подчерпнула ложкой кашу с горочкой, отправила её в рот и почти не пережёвывая проглотила.
Гадость.
— Ну, для кого-то же мисс Форд строила библиотеку.
— Только проблема в том, что из нас всех умеет читать только Белль и сама мисс Форд.
И снова этот гогот.
Весь оставшийся день Арабелла провела в библиотеке, как и предполагали девушки. Это была её личная обитель: большие окна, открывающие вид на лес, дубовая мебель, запах старых книг и лёгкого парфюма мисс Форд. Нет тошнотворных миазмов сладких масел девчонок и вечных разговоров о баронах. Арабеллы тоже нет, она пропадает из этого мира, когда глаза захватывают первые слова, и расщипывается на миллиарды молекул с каждой строчкой. Она принимает разные тела, проживая одни и те же роли.
Если верить Шекспиру, то «вся жизнь — театр, а люди в ней — актёры». Значит, её сценарий уже давно дописан и пылится на полке небесного отца? Если она должна быть той самой главной героиней, кто отомстит за свою честь и за семью, то скажет напрямую, что не справилась со своей ролью, паршивая из неё актриса! Пустите в зрительский зал, там её место.
Достаточно сделать шаг в сторону партера, чтобы взглянуть на расходящихся зрителей и узнать, когда кончится представление, убедиться, что занавес закроется и на сцене жизни всё оборвётся, отправится в неизвестное закулисье.
Истомно сидя в кресле, она проводила пальцами по ветхим обложкам, выбирая, куда сегодня отправиться. Путешествовать и исследовать края диких джунглей или сгорать от неразделённой любви к какому-нибудь деловитому мужчине. Ведь вечером её снова будет ожидать привычное представление цирка уродцев. Когда она станет всего лишь невостребованным товаром на полках с другой уценённой продукцией.
Вечерело, солнце пряталось за горизонтом, окрашивая всё в ярко-оранжевый, последние лучи попадали в помещение, облизывая шкафы с книгами, прощаясь с этим днём. Устало подняв голову, Белла посмотрела на верхние полки. Внимание привлекла книга с ярко-бордовым корешком, она выделялась среди однотипных чёрных.
«Я не замечала тебя раньше».
Любопытство победило, и, отложив сборник со стихами о любви, она подошла к шкафу. До сакральной книги так легко было не добраться, она господствовала на самой верхней полке, поэтому пришлось прибегнуть к сторонней помощи и вплотную придвинуть кресло, поставив на него несколько стопок книг. Взобравшись на неустойчивую конструкцию, где единственной опорой являлись Эдгар Аллан По и Чарльз Диккенс, книга оказалась в её руках.