Дерзкий спрыгнул с мотоцикла и помог мне сойти. Оглянувшись вокруг, я поняла зачем он прервал наше сумасшедшее скольжение по ночной дороге. Красота была неописуемая. Алмазные блики небесного диска, отражающиеся от темного бархата реки, пушистые едва различимые сосны на том берегу и отвесная, словно поднимающаяся из воды, серая скала справа от нас.
Дерзкий подошел ко мне. И я вдруг почувствовала его руки на своей талии. Повернула голову и утонула в океане карих глаз, горящих в темноте. Я замерла всего на секунду. А потом сама потянулась к его губам.
Время вокруг нас остановилось.
Глава 13. Дерзкий
Едва забрезживший рассвет встретил нас мчащимися на огромной скорости. Холодный ветер хлестал в лицо, а меня бросало в жар от прикосновений нежных ручек синеглазки, крепко обнимающей меня сзади.
Девушку следовало все же доставить домой. Остаться у подруги с ночевкой у Оли уже, конечно, не получится, поскольку еще немного и взойдет солнце, но это не повод доводить Янку до инфаркта.
Всю ночь мы с синеглазкой провели у озера. У меня было много девушек. И со всеми ними по ночам мы занимались совершенно не тем, чем с Олей. Всю ночь мы с ней проговорили, сидя на жестком боку мотоцикла и наслаждаясь шикарным видом серебристого озера. Перемежая интересные темы поцелуями, мы бы даже не заметили, что рассвело, если бы не очередной звонок Янки. Подруга начинала серьезно нервничать – о телефонах мы с синеглазкой напрочь не помнили. Сбрасывали звонки, обещая сами себе перезвонить, когда договорим предложение, а потом успешно об этом забывали.
Оля оказалась интересным собеседником. Были, естественно, темы, которые представляли белые пятна для нас, но мы, словно сговорившись, лавируя, опускали их, не собираясь поддерживать дальше и доказывать друг другу свою значимость или осведомленность. Ну, не силен я в русской литературе XIX века. Пушкина, конечно, знаю, о Грибоедове и Гоголе тоже слышал, а фамилия Достоевский плотно ассоциируется со словом «идиот», но всякие там Феты или Некрасовы для меня мало что, кроме известности фамилий, значили. А Оля, наоборот, была весьма далека даже от основ невербального общения или нынешних музыкальных предпочтений молодежи.
Но все это не мешало нам болтать, перебивая друг друга. В какой-то момент я понял, что мне с ней так круто и что она «моя абсолютно».
Сумасшедшая ночь во всех смыслах, особенно если вспомнить, с чего все начиналось.
- Привет! Чего злая такая? Вал, ты что ли девушку развлечь не мог? – ухмыльнулся я встречающим нас в парке ребятам - сердитой Янке и спокойному Валу.
- Я вообще-то переживаю, - надула губки Яна.
Синеглазка разжала свои ручки и, не дожидаясь моей помощи, соскочила с мотоцикла. Подошла к подруге и начала что-то успокаивающе ей говорить. Янка кивала, потом порывалась что-то ответить, потом снова кивала. Было интересно наблюдать за их разговором, абсолютно не слыша слов. В принципе слова мне были не нужны – я видел мимику, выдающую эмоции.
В конце концов Янка все же успокоилась, и они обе подошли к нам с Валом. Немного пообщавшись и договорившись встретиться вечером в центре, мы провели девчонок домой и отправились на турники.
На прощание синеглазка вновь удивила меня тем, что прижалась ко мне и сама поцеловала. Это было чертовски приятно.
На турниках Вал пытался меня разговорить, но после пары резких подколов с моей стороны подумолк, дожидаясь пока я дотяну свою двадцаточку. Он сидел на турнике молча и смотрел в одну точку. Весьма интересное зрелище, если учесть, что таким я его еще никогда не видел.
А потом я решил не ложиться спать. Домой заскочил только принять душ и переодеться. Затем отправился в гараж. Ковырялся в своей старенькой Бехе. Отдыхая, сидел на мотоцикле. Прокручивал в голове события минувшей ночи. Вспоминал. Улыбался.
- Эй, Дерзкий, не высовывайся, - зашипел на меня с пассажирского сидения Вал, когда я выскочил из машины. – Нам проблемы сейчас не нужны.
Друг кивнул на вышедшего из Дома культуры на той стороне улицы генерала. Отношение к армии у нас, как и у всех нормальных пацанов, было, мягко говоря, отрицательное. Я не обратил на мужчину никакого внимания. Про себя отметил, но значения не придал. Мы никого не трогаем, никто не трогает нас. Закон каменных джунглей.
А потом произошло непредвиденное. Следом за миловидной женщиной из дверей Дома культуры выпорхнула синеглазка. Подошла к генералу, обняла его и поцеловала в щечку. Повернулась к женщине, за которой выходила из здания, ее тоже поцеловала в щечку. Помахала им обоим рукой и легко пересекла улицу.