Брат открыл дверь квартиры, пропустил меня вперед и самостоятельно разобрался с ключами. Сколько лет прошло, как он переехал от нас, но все равно продолжает вести себя со мной, как с маленькой. Это и обижало, и умиляло одновременно.
Внизу ждала гостеприимно прохладная машина. Кондиционированный воздух приятно холодил кожу и заставлял забыть о внешней жаре.
- Ты уверена, что Чио? – повернулся ко мне брат. – Может все же «Свадьбу Фигаро»? Я смотрел, у них там еще остались места.
Я упрямо затрясла подбородком. К опере «Чио-Чио-Сан» я уже была морально готова. Несколько лет назад мы смотрели ее впервые. Саму оперу в деталях я не помнила, зато прекрасно помнила те чувства, которые во мне всколыхнули актеры – тоска ожидания, боль от предательства и безграничная любовь. Несколько дней я ходила под сильнейшим впечатлением и не могла найти себе места. Я не понимала, как же можно настолько любить человека, чтобы несмотря на его измену, полностью подчиниться ему и отдать ему своего ребенка. Вот как раз после этого я и решила поступать на психолога. Мне хотелось изучить все уголочки человеческой души, разобрать все нотки.
Поэтому от Чио сегодня я совсем не хотела отказываться. Брат меня прекрасно понял и больше не предлагал других вариантов. К счастью, с ним у нас была какая-то необъяснимая невидимая связь. Мы всегда понимали друг друга без долгих объяснений, иногда вообще без слов.
Любовь к театральным постановкам, операм и симфоническим оркестрам у нас была обоюдной. Ее еще в самом детстве нам привила мама. Сначала играла на фортепиано, затем брала нас на детские спектакли и представления, а позже разрешила нам с Ильей посещать театры самостоятельно. Что мы с превеликим удовольствием и делали. И даже, когда Илья уехал на съемное жилье, наша еженедельная традиция осталась.
Мы приехали довольно рано. Мы всегда любили приезжать в полупустынный театр и смотреть, как огромный зал потихоньку заполняется людьми. Выходить в антракте мы перестали после того, как поняли, что театр для многих стал не местом получения эстетического наслаждения, а местом, где можно сделать селфи, набить желудок, потолкавшись в бесконечной очереди, или втихаря выпить чего-то алкогольного.
Мы сидели в ложе на мягких красных креслах и общались о событиях прошедшей недели. А еще раздумывали о том, какой подарок нам подарить маме. День рождения у нее был еще только через месяц, но время, как известно, пролетит молниеносно. Стоило подумать заранее. Я вертела в руках билеты и не могла сконцентрироваться на том, что говорил мне брат. В мыслях крутилось что-то неуловимое. Я никак не могла понять, что именно меня мучило, навязчивой пчелой так отвлекающе жужжало в мозгу.
Погрузившись в свое сознание, я даже не заметила, что свет вокруг погас. И только, когда тишину нарушили первые звуки, я вздрогнула. Я осознала, что именно рвалось наружу.
Я как будто вернулась на несколько дней назад – в ту ночь, которая так напугала меня. Воспоминания, которые я заблокировала в своем сознании и так упорно гнала прочь, словно поглотили меня всю без остатка.
Я снова и снова переживала тревожность ночной прогулки, шок от осознания безысходности ситуации, страх обреченности, внушенный мне одним незнакомым парнем, и радость освобождения, подаренная другим.
В голове все звучали и звучали слова «Ну, чего стоишь? Пошли, если не хочешь продолжения», эхом отдаваясь в отдаленных уголках души, то и дело сменяясь другими – «Это опасно», а затем «Меня не зовут. Я сам прихожу». Калейдоскопом во мне крутились воспоминания – запах ночной прохлады, яркий свет луны на контрасте с тенью от раскидистых деревьев, ощущение опасности от наглости преградившего мне дорогу парня, непонимание происходящего при появлении второго. И бездонные карие глаза, прожигающие меня насквозь.
Я вцепилась в кресло и тяжело дышала. Даже не сразу заметила, что меня пытается растормошить брат.
- Оля, пойдем, - он взял меня за руки и вывел в пустынное фойе.
Усадил меня на диванчик, сбегал за водой. Переживал, приводил меня в чувство. В конце концов я начала понемногу успокаиваться.
- Кроха, больше на Чио мы никогда не пойдем, - сказал, аккуратно прижимая меня к себе, брат.
Глава 5. Дерзкий
Едва забрезживший рассвет встречал нас легкой дымкой, низко стелющейся над поверхностью подостывшей за ночь реки. Безмолвная тишина изредка нарушалась всплеском едва проснувшейся рыбы или легким соприкосновением удочки со спокойной зеркальной гладью. Молчание утра иногда прерывалось зудением наглых маленьких кровопийц и шелестом листвы на ветру.