Уложив Злату спать, я приняла душ и легла почитать книгу, но вместо того, чтобы погрузиться в историю, я просто бездумно пробегала глазами по строчкам, не улавливая сути текста.
“Может, меня завтра убьют и мы больше никогда не увидимся…”
Со вздохом откладываю книгу и просто смотрю в потолок. В темноте блики света с улицы то и дело рисуют на нем причудливые узоры. Как я могла допустить, чтобы все мои мысли занял человек, с которым у нас и близко не может быть ничего общего? Он бандит. БАНДИТ!
По нему видно, что такой, который и убить может. Скорее всего, на его руках не один десяток пропавших людей. А я… изнываю от возбуждения, вспоминая его губы, ласкавшие мои, сильные руки, сжимавшие меня в объятиях, да и, что уж греха таить, его внушительный прибор, упиравшийся мне в бедро. Все тело ломит от нереализованного желания.
Да если бы Злата не проснулась, мы бы не остановились. И, возможно, это сигнал свыше, чтобы я не связывалась с ним, даже близко к себе не подпускала. Сколько случаев, когда вот такие вот ухажеры потом убивают свои семьи? Насилуют падчериц?
Поворачиваюсь на живот и пытаюсь заснуть, выкинуть все из головы, но глаза открываются сами собой и сверлят стену.
Почему же, несмотря на все логичные и правильные доводы, сердце щемит, когда я представляю, что с Рэмом что-нибудь случится и мы больше не увидимся?
Он же… так просто и искренне сказал о том, что добивался конкретной цели – секса со мной, но вот проникся Златкой и увлекся. Может, надеялся этим оттолкнуть на прощание, но его признание вызвало во мне обратную реакцию. Появилась призрачная, робкая надежда, что мы… нужны ему. Нужны со своими проблемами и заботами. Что ему нужно то тепло, что дает мой ребенок и готова дать я. Может, у него и нет никого?.. Совсем-совсем никого… И как же… кто поможет ему, если потребуется помощь? Ведь даже таким сильным и влиятельным может требоваться поддержка…
Встав с кровати, иду на кухню и достаю таблетки валерианы в надежде, что они помогут мне расслабиться, но все так же продолжаю ворочаться.
Появился в моей жизни, подобно огненному вихрю, снес на своем пути все препятствия и заслоны, что я вставила и исчез, оставив меня с брешью в обороне. Уязвимую. Растерянную.
Засыпаю уже под утро на пару часов и просыпаюсь под будильник в холодном поту, потому что снился Рэм. Он лежал весь в крови, с ранами от пуль. А я сидела над ним и закрывала руками кровоточащие дыры, но их было так много, что кровь сочилась из соседних еще сильнее.
Стараясь унять бешенные удары сердца, снова глотаю валерьянку и ставлю чайник. Состояние – ноль. Я разбита и даже не представляю, как отработаю до вечера после такой беспокойной ночи. И вот так, наверное, живут жены таких личностей, как Рэм. Каждый день в ожидании сообщения о том, что случилось непоправимое.
С трудом стою на ногах. Коллеги отмечают, что я выгляжу “не очень” и считают своим долгом об этом мне сообщить. Но, весь мой сон как рукой снимает, когда ближе к обеду мне звонит неизвестный номер. Готовлюсь услышать Рэма, но это Максим Петров – парень, что должен заниматься Златой. Он хочет заехать и посмотреть на возможности моей дочери. Договариваемся встретиться спустя пару часов. Отпрашиваюсь с работы.
Максим сам приезжает к нам и поднимается. Предлагаю чай, но он вежливо отказывается и тут же принимается работать со Златой. Сначала читает все выписки, что у нас есть на руках, а потом разговаривает с дочерью и проводит диагностику. Смотрит на навыки Златы, играет с ней в какие-то логические задачки.
– У вашей дочери очень большие шансы встать. Нужна грамотная программа и автоматизация некоторых навыков. – говорит мне Максим, одеваясь в коридоре, но у меня в душе мелькает скептическая усмешка, а не надежда. Ну, молоденький ведь совсем. Что он такого сможет предложить, чего другие доктора не делали. – В идеале – работа в группе. У нас большой лечебно-реабилитационный центр в Подмосковье для детей с ограниченными возможностями. Типа санатория. Я считаю, ей будет полезно посетить нас. Дней на двадцать. Можно и без вас, девочка взрослая уже. Педагоги у нас внимательные. Уроки будут помогать делать при необходимости.
– Да как же я ее оставлю одну? – пугаюсь. Я всегда контролировала все, что связано с лечением дочери, потому что сама – врач и знаю, как халатно некоторые специалисты относятся к своим обязанностям. А Максим… наверное, в силу возраста, не вызывает у меня ощущения светила медицины.