- Обещай, что не будешь приставать, - повторяю я.
- Обещаю, - по слогам произносит Макс, пристально глядя мне в глаза, и отворачивается. - Раздевайся.
Пока он разглядывает стену, я, немного поколебавшись, снимаю с себя одежду. Оставшись в одних трусах, ложусь на кровать, подмяв под голову подушку.
- Готово? - уточняет Петров. Мычу согласно.
Слышу его шаги.
Кровать проминается под весом его тела. Макс садится сверху мне на ягодицы и резво выдёргивает у меня из-под головы подушку.
- Сразу видно, что массаж ты никогда не делала. - бурчит он. - Поэтому такая кривая вся. Сидишь за столом как вопросительный знак.
Налив на руки масло, Макс тщательно растирает его, согревая ладони, а потом начинает медленно скользить ими по моей спине.
Его плавные движения разгоняют огонь по моему телу. Вызывают такой сильный жар, что даже ноги начинает крутить. Я шевелю ступнями, чтобы снять это ощущение.
Макс поглаживает плечи и шею, массирует руки, переходит к пояснице, продавливает бока и постепенно опускается к ягодицам.
Я протестующе мычу, когда он чуть сдвигает трусики и массирует полупопия.
- Так, давай-ка не возмущайся там! - смеётся над моим неуверенным писком Петров и спускается дальше вниз, массируя ноги. Когда массаж переходит на икры и ступни, я начинаю тихонько кряхтеть и стонать от удовольствия.
Движения Петрова становятся всё легче и невесомее и, наконец, останавливаются. Однако, оказывается, это ещё не конец. Это всего лишь разогревающий этап.
Макс начинает массировать меня более жёстко, уверенно нажимая на такие места, в которых тут же появляются болезненные ощущения и я вскрикиваю.
- Ай! Я инвалидом останусь! Ай, больно! - вскрикиваю, когда он прогибает меня в пояснице и медленно тянет на себя. Уже не обращаю внимания, что его ладонь касается моей обнаженной груди.
- Потерпи, - слышу его шепот на ухо и чувствую, как по щекам текут слезы.
- Ты садист, Петров! - рыдаю, уже не сдерживаясь.
- Я - спортивный тренер, - шепчет Макс, аккуратно опуская меня обратно на кровать и переворачивая лицом к себе. - А это - нейромышечная реабилитация. Закончили на сегодня.
Он вытирает мне щеки и кутает меня в одеяло.
- Доброй ночи, Даня. - улыбается, нависая сверху. Собирается уходить.
- Полежишь со мной? - выдаю, неожиданно для себя и хватаю его за руку.
- Нет, - щурится Петров. - Я же обещал.
Глава 42. Макс
- Так я же не секса прошу, а полежать. - невинно хлопает глазами Даня.
- Так вдруг я не сдержусь? - наклоняясь, усмехаюсь ей в губы. - А тебе нельзя, ты после лечебного массажа.
- А ты сдержись, - просит меня, вздыхая.
Борюсь с собой пару секунд. Обещал уйти, но так хочется остаться.
Проигрываю.
- Ладно, - выключаю свет, ложусь рядом.
Даня поудобнее устраивается у меня на плече, молчит. Тоже молчу какое-то время, жду, может, спросит что.
- И? - не выдерживаю через пару минут. - Говорить будем?
- Спи, Петров, - сонно бормочет Даня. - Все у тебя есть.
Холодная рука выбирается из одеяльного кокона и, проскользив мне по груди, прячется у меня подмышкой.
Усмехаюсь.
Мерзлячка. Уверен, что в кипятке моется. Прижимаю ее к себе крепче. Закрываю глаза и лежу. Ничего не чувствую, кроме голой руки на голой груди, а член все равно колом. Кажется, если на живот перевернусь, матрас им проткну.
Потому что возбуждает даже само осознание, что она лежит со мной рядом, в одной кровати. Такая… маленькая, беззащитная. Вот сейчас она принцесса, а я - злой дракон, который охраняет ее. Злой, потому что со стояком.
Я бы, наверное, сейчас даже подрочил, настолько меня от всей этой ситуации штырит. Но… Данина рука у меня подмышкой. Боюсь ее разбудить. Поэтому лежу и не шевелюсь.
Лишь поглаживаю кокон, пытаясь прощупать там очертания женской фигуры.
“Ты - озабоченный павлин, я не буду с тобой спать… Но хороший друг” - вдруг проносятся в голове слова, что сказала мне Даня пару часов назад. Чувствую горечь в душе от них. И не обидно за павлина! Коробит то, что как самца она меня, может, и воспринимает, а вот как мужика, который мог бы стать ее мужем, - нет. А я… не хочу быть в ее глазах просто озабоченным самцом, желающим только трахаться!
Может, я хочу вот так с ней каждую ночь засыпать и просыпаться утром от ее поцелуев и каких-нибудь приятных словечек! И любовью заниматься с сонной, ещё до конца не проснувшейся. Любовью!
Чувствую, как сердце гоняет кровь быстрее, дышу чаще. Уже не от возбуждения, оно спадает. Какое-то странное, необъяснимое для меня чувство распирает всего изнутри.