— Когда ты это понял?
— В ту ночь, когда ты собиралась напиться в одиночестве.
— Леш. Я не пойду за тебя замуж, пока не буду уверена, что я его выношу. И лишать родительских прав свою сестру не вздумай. Сколько ей? Двадцать пять? Она еще одумается. Обязательно одумается.
— Боюсь, что когда она одумается, будет уже поздно.
В ту ночь мы спали, крепко обнявшись, пока к нам не пришла Геля. Она вклинилась между нами и за считанные секунды захватила все пространство. По крайней мере, когда утром я открыла глаза, то увидела, что Леша лежал на краю кровати, я на противоположном, а Ангелина раскинулась звездой между нами.
15
Откуда в ней столько упрямства? Я и подумать не мог, что она вздумает мне отказать. Я, конечно, без короны на голове, но как-то это неприятно. Даже очень неприятно. Такого еще в моей жизни не было. Я с Дашкой разбежался из-за ее бесконечных намеков на брак. Под конец она даже намекать перестала. Прямым текстом говорила: Сколько ты будешь делать мне мозг? Если не собираешься жениться, иди на все четыре стороны. Я устала, хочу определенности.
Ну, я и пошел. Кого-кого, а Дашу в качестве своей жены я совсем не представлял. Кроме постели у нас вообще ничего общего не было. Да, в принципе, как и со всеми до нее. С Ириной все иначе. Откуда все это взялось? Я хочу этого ребенка. Хочу видеть блеск в ее глазах, как в первые ее дни с Гелей. Хочу семью с ней. И Гельку в эту семью тоже хочу. Я всерьёз задумался о разговоре с сестрой. Пусть она откажется от ребенка. Я удочерю Ангелину.
По иронии судьбы у Ангелины даже отчество мое. Точнее нашего с Ритой отца, соответственно и фамилия у нас общая. Когда сестра забеременела, она только-только школу закончила. Она всегда была ветряной. Родители ни мало с ней намучились. У нас разница почти пятнадцать лет. Ритка очень поздний ребенок, избалованный. Вот теперь и мать, и я пожинаем плоды. Мы даже не знаем, кто отец Ангелины.
Есть у меня одна идея. Больше даже спрашивать Иру не буду. Сам все сделаю. Почему-то мне кажется, что она не станет поднимать шум, просто примет как факт мою выходку. Может быть, я и ошибаюсь, но я чувствую, что у Ирины ко мне не просто симпатия. Как, впрочем, и у меня к ней.
— Андрюха, надежда только на тебя. Поговори с Аней. Разве она откажет любимому мужу?
— Лех. Со всем, что касается тебя к Аньке можно даже не подходить. Она меня тогда чуть не кастрировала!
— Вспомнил! Это было двадцать лет назад.
С Андрюхой мы дружим с института. Он всегда серьезным был, со всех пьянок-гулянок меня забирал и, как мамаша, вечно отчитывал. Он и остепенился раньше всех из нашей компании. Первым женился. И те проводы его холостяцкой жизни будет теперь мне до самой смерти помнить. Анька, его жена, меня с тех самых пор и недолюбливает. С годами мы стали общаться реже, но все равно не забываем друг про друга. Нет-нет, все же встречаемся и созваниваемся. Как раз на помощь Ани я и рассчитываю. И, видимо, зря…
— Можешь мне поверить, за все эти годы ее мнение о тебе не изменилось. Попробуй поговорить с ней сам. Меня она пошлет. Она и так сейчас как фурия. У Олеськи переходный возраст. Прикинь, рукав себе набила. Бл…! Розочки-цветочки от запястья до плеча. В тринадцать то лет! Анька как увидела, чуть в обморок не хлопнулась. А я за малым ремня ей не всыпал. Вот сегодня до тещи поехали. Надеюсь, до инфаркта ее не доведут. Она же там у нас заслуженный искусствовед… Ее ранимая психика этого не перенесет.
— А чем вам тату не искусство? — смеюсь я.
— Я бы на тебя посмотрел, если бы твое чадо такое выкинуло. Вообще, сами виноваты. До хера мы ей, конечно, позволяем. Вот теперь получаем каждый день что-нибудь новенькое. Говорит: Папа, купи мне нож, бабочку. Я ей: Доча, ты же девочка. Зачем тебе? Она: Буду вместо перцового баллончика носить.
— Ну не зря ж ты пацана всегда хотел!
— Ага. С ним бы явно проблем было бы поменьше. Ему и по соплям бы отвесил, не раздумывая. А этой! Посмотришь на нее — девочка-припевочка. А как выкинет что-нибудь, хоть стой, хоть падай.
— Так что, купил ей нож?
— Ты больной? Она у меня на самбо с семи лет ходит. Обойдется без оружия.
— Ладно. Поеду я, Андрюха.
— Да подожди ты! Что все так серьезно? Пришли бы как люди, подали бы заявление. Думаю, при всей неприязни к твоему образу жизни, Анька бы не отказала тебе. Подсуетилась бы…
— Если бы можно было сделать, как люди делают. Я бы обошёлся без тебя.