— Как ты узнал размер?
— Ну, с первым же угадал. Второе купил по аналогии.
Берет мою руку, надевает второе, следующим за первым. Как красиво! Никогда не думала, что два кольца на одном пальце могут так великолепно смотреться на моей руке. Смотрю на них как завороженная.
— Мне наденешь? — он вручает мне свое кольцо. Я, затаив дыхание, надеваю его ему на палец. Он тянется ко мне и целует. Так, как, наверное, никогда еще не целовал. Я даже не могу передать весь спектр эмоций, которые сейчас разрывают меня. На его волосах блестят капельки воды. Сколько он бежал до машины? Ощупываю его плечи, пиджак мокрый до нитки.
— Ты что? Ты же заболеешь! Снимай давай!
— Главное, чтобы ты не заболела.
— Давай, давай, снимай. А то и правда заболеешь и заразишь меня.
Он стягивает пиджак, следом за ним рубашку. На заднем сидении лежала его серая толстовка. Накидывает ее прям на голое тело. Дождь усиливается. Хорошо, что мы стоим. Ехать в такую погоду, наверное не безопасно. Вообще ничего не видно. Вода водопадом стекает по лобовому стеклу и по боковым стеклам. А мы снова целуемся. Он просто пьет мои губы, а я пью его. Я люблю его и верю в то, что у нас обязательно все будет хорошо…
Добравшись до дома, мы решили, что расскажем Наталье Степановне о нас. Зачем держать женщину в неведении, если уже даже кольца надеты. Наверное, расстроится, что не сказали раньше. Но ей необязательно знать, как ее сын провернул это дело.
Я злилась на него, а теперь наоборот. Меня просто распирают приятны ощущения от этого факта. Скажем, что просто тихо расписались, никак не отмечая это событие.
К моей новоиспечённой свекрови поехали через кондитерскую. Взяли тортик и разных вкусняшек для Гели. На память пришло то, как она уплетала пирожные макарон моего собственного приготовления. Конечно, они у меня были страшненькие, не то что здесь. Половинки был разного размера, на многих отсутствовала юбочка, да и миндальную муку я, наверное, купила не очень удачную. Но все равно она уплетала их с неподдельным удовольствием. А мне было в удовольствие смотреть на то, как она сметает мои кондитерские недошедевры.
Но дома у Лешиной мамы нас ждал сюрприз. Его сестра Маргарита решила почтить своим визитом маму и дочку.
Наталья Степановна выглядела потерянной, да и Гелю тоже счастливой назвать было трудно. Рита с Ангелиной сидели в детской и о чем-то разговаривали. Точнее горе мамаша пыталась что-то объяснить девочке. Геля, увидев меня в дверном проеме, сорвалась с места и бросилась ко мне. Подбежала и обняла за ноги. Маргарита встала с кресла и пошла к нам на встречу.
Высокая стройная блондинка. О таких говорят: вся сделанная. Она совсем не походила на ту девушку, которую я видела во множестве рамок с фотографиями в гостиной у Натальи Степановны. На них была изображена девочка — подросток. Худенькая, угловатая, как и многие лет в шестнадцать-семнадцать. С длинными русыми волосами в высоком хвосте, хорошенькая. Геля очень на нее похожа, но не сейчас.
Сейчас на нас свысока смотрела стройная девица с длинными пепельными волосами до самых бедер. Слегка раскосые глаза в обрамлении пушистых наращённых ресниц смотрели на меня насмешливо. Полные губы кривились в не очень приветливой улыбке. Да и одета она тоже была специфически. Белые короткие шорты с высокой посадкой. Черный кроп топ. На теле множество небольших татуировок, бабочки, надписи. В общем, ни как она не вязалась у меня с понятием «мама». Да и ее слегка высокомерный взгляд, буравящий меня насквозь, несколько напрягал. Наконец она удосужилась представиться.
— Маргарита, — сказала она мне ленивым тоном.
— Ирина.
— Привет, Леша. Я смотрю, ты не слишком рад меня видеть. А так звал, так звал, — хмыкнула она. — Вот прилетела, как ты и хотел.
— Могла бы уже не прилетать. Без тебя прекрасно разобрались.
— Ну как же! Я все же соскучилась, — протянула она «соскучилась» насмешливым тоном и криво улыбнулась. — Я смотрю, меня тут уже заменили! Это что за новости?
— Ты бы еще дольше шлялась по своим курортам. Мы уже позабыть успели о твоем существовании.
— Я не шляюсь, а работаю. И зарабатываю, между прочим, во много раз больше, чем ты.
— И?
— Что и? Я перевожу деньги маме. Я сама содержу своего ребенка. Так что нечего ей тут своих баб подсовывать.
Наталья Степановна только ахнуть успела. А Геля вцепиться в меня еще сильнее. Леша выволок ее за руку в коридор, а за тем утащил на кухню. Они ругались минут пятнадцать. Я посадила Гелю к себе на колени и прижала к себе. Мне так хотелось закрыть ей ушки. Девочка была напряжена как пружинка. Наталья Степановна стояла у стены ни живая, ни мертвая. С кухни послышался какой-то грохот, что-то разбилось. И она сорвалась с места. Охая и вздыхая, поспешила выйти из комнаты.