— Геля, выходи давай! Хватит там сопеть!
— Мама не разрешает, — расстроенным, но вполне спокойным голосом говорит Ангелина.
— Леша, не вмешивайся! Ее действительно нужно наказать. Рита сказала, что из угла Геля выйдет, только когда она вернется. А может, и не выйдет вовсе. Все будет зависеть от ее поведения, — говорит мама. — Слышишь, Ангелина! Про ножницы забудь! Больше ты у меня их не получишь!
— А Ритка где?
— Она у Вики Алтуфьевой. В соседнем подъезде ее одноклассница живет. Пошла нервы успокаивать. Должна вернуться скоро.
Мама уводит меня на кухню. — Леш. Ангелина, правда, перегнула. Она почти все ее вещи испортила. Мало того, что порезала одежду, ну, это, по крайней мере, она объяснила. Теперь почти все ее куклы одеты по-новому. Она им столько одежек намастерила. А еще она по всему дивану вчера вечером разложила слайм.
— Говори по-русски. Откуда я знаю, что такое слайм!
Мама берет контейнер со стола и показывает мне какую-то розовую жижу с блестками, напоминающую сопли.
— Вот эту субстанцию Рита все утро вычесывала и вымывала из волос. Но боюсь, что без парикмахера не обойдется.
— Я тебя умоляю! Нарастит себе патлы еще длинней, чем прежние.
— Она говорит, что мы испортили ребенка. Леш, я не знаю, как она ведет себя с тобой. Уж я то в курсе, что Геля очень шкодная, я с нее глаз стараюсь не спускать. Но это ведь ты ее научил довести мать так, чтобы та от нее отказалась?
— Мам. А ты хочешь, чтобы Рита ее увезла? И ребенок неизвестно где сам себе предоставлен был?
— В любом случае она ее мама!
— Как ты заговорила! А чем, скажи мне, эта мама занималась, пока ребенок ателье в ее чемодане организовывал?
— С парнем своим на лоджии разговаривала.
— Сколько? Пять минут? Десять? Сколько времени понадобилось Геле, чтобы переодеть свои сто пятьдесят кукол!
— Часа полтора… Я тоже прилегла и задремала. Плохо себя чувствовала, — опустив глаза, говорит мама.
— А что вы хотели? Ты забыла, какой была Рита в ее возрасте?
— Точно такой же.
— Вот и пожалуйста, чего и следовало ожидать! Звони ей, пусть возвращается и общается со своим ребенком. А не по подружкам шляется. Что бы ребенок был воспитанным, его нужно воспитывать! Не пропадать на годы, а потом появляться и наказывать углом, а разговаривать со своим дитём и объяснять, как следует себя вести, а как не следует.
Слышу за своей спиной редкие аплодисменты.
— Вот это речь! Ты когда, Алешенька, таким умным стать успел? Себе роди ребенка и разговаривай с ним. А нас оставь в покое! Я взяла билеты на четверг. Я не собираюсь оставлять ее здесь! Я уже увидела, как ее здесь воспитывают! Она же невыносимая! Ничего не слышит, полностью меня игнорирует, на месте десяти минут не сидит! Мама, ты вообще меня поразила! Как ты такое могла допустить?
— Мам! Можно я выйду из угла? Я писать хочу!
— Нет!
— Ты не нормальная? Она же сказала, что хочет в туалет!
— Пусть терпит! Не младенец уже!
— Дура! Ей всего пять лет!
— Ну, пожалуйста! Я уже не могу!
Иду в комнату. Беру на руки Гелю, несу ее в туалет.
— Ты охренел! Я ее мать! Я не позволяла ей!
— Рита. Да сколько можно? Мать! Мать! Сколько можно кричать, что ты ей мать! Да ей Ирина гораздо больше мать, чем ты! — наконец не выдерживает и мама.
— Мы сейчас же отсюда уедем! Я на тебя рассчитывала, полагалась на тебя! Зря! — зло бросает Рита маме.
— Дочка, ну что ты такое говоришь? Ты здесь всего три дня. И еще минуты спокойной у нас не было. Ребенок тебе не такой! Я ее запустила! Леша вообще право ни на что не имеет. А если бы не он, где бы была Геля, пока я в больнице лежала?
Ангелина выходит из ванной, подходит ко мне. Обнимает меня за ноги. Рита с психом уходит в комнату, хлопает дверью.
— Мам. Не рви себе душу. Ты же видишь, она не пробиваемая.
— Леш. Я так устала слышать про то, что она нас содержит. Ни копейки больше у нее не возьму. Буду жить на пенсию. Да я ведь на себя и не тратила ничего. Большая часть денег так и лежит на карте не тронутыми. Одежду, игрушки ребенку покупаю и все на этом. А она заладила: Я вас содержу, я вас содержу!
— Дядь Леш. Я не хочу с ней уезжать! Она злая. Я хочу к тебе и к Ире. Почему Ира не приехала — шмыгая носиком, говорит Ангелина.
— Побудь с бабушкой. Пожалей ее. Видишь, ей плохо. Я попробую еще поговорить с твоей мамой.
Геля садится рядом с бабушкой, начинает поглаживать ее по руке.