- Сейчас принесу тебе что-нибудь пожевать.
Минуты через три в комнату врывается Кэй.
- Ты принесла мне пожевать Кэя? - спрашиваю я.
- Да. Кому он все равно нужен?
- Эй, Ниветта!
Кэя плюхается на кровати, так что едва не отдавливает мне руку, я улавливаю запах сэндвича с сыром и огурцом. Мои любимые сэндвичи, Ниветта и Кэй помнят. Сэндвич оказывается в моей руке, и я ем его с закрытыми глазами.
- Тебе помочь? - спрашивает Кэй.
- Я слепая, а не безрукая.
- Собирай крошки, Кэй, - говорит Ниветта. Они смеются, и щекочут меня, а я пытаюсь не отвлекаться от своего сэндвича.
- Я не слепая, - говорю я, прожевав последний кусок. - Я вроде провидицы.
- И что сейчас делает Моргана?
Я медлю прежде, чем открыть глаза. Но, в конце концов, у меня есть много времени до полуночи. Можно занять его моей новой суперспособностью. Наконец, я открываю глаза. И не вижу ни Ниветты, ни Кэя, хотя слышу их голоса и смех, чувствую, как они собирают крошки с моего платья, как валятся рядом со мной на кровать. Я протягиваю руку и за нее хватается Кэй.
- Ну? - говорит он.
Я вижу, как Моргана спускается в подвал. Шаг у нее нервный, такой она никогда не была при мне и, наверное, никогда не была ни при ком другом. Такой ее вообще никто не должен видеть. Моргана некоторое время мнется у порога.
Я говорю:
- Она в подвале.
- Ух ты, вот это да! - восторгается Кэй.
- Э-э-э, не особенно впечатляет.
- Не мешайте мне. Я смотрю. Потом я расскажу все.
- Расскажи сейчас.
- Моргана берется за ручку двери, - начинаю я. - Она заходит и...
Я замолкаю, потом говорю:
- Так, если все заткнутся, я попытаюсь послушать. Думаю, я смогла бы.
Сначала голову мне на плечо кладет Кэй, следом за ним точно так же поступает Ниветта. Они замирают и ждут. Кто-то водит пальцами мне по запястью, и я постепенно успокаиваюсь, сосредотачиваюсь на том, что происходит в подвале.
Моргана прямо с порога говорит что-то, но я совершенно не слышу, что именно. Будто кто-то выключил звук в кино. Я стараюсь сосредоточиться. Моргана проходится между столов, накрытых белыми простынями, едва-едва касаясь их. Шаг ее становится ровным, чуть кокетливым, она надевает привычную маску.
Галахад стоит у одного из столов, на котором, распятая, распоротая, лежит свинья. Небольшая, симпатичная свинка, думаю я, может быть прежде она была шариковой ручкой. Галахад говорит что-то Моргане, и я не слышу. Зато, отчетливо поморщившись от отвращения и еще от чего-то более приятного, я слышу, как под прикосновением Галахада ломаются кости грудины, раздвигаются, впуская его внутрь.
Видимо, отвращение (и что-то еще, чего я не называю из трусости) оказываются достаточным стимулом, и звуки приходят. Я совсем забываю о том, что рядом со мной Ниветта и Кэй, я оказываюсь наблюдателем там, в подвале.
Моргана говорит:
- То есть ты совсем не скучал, милый?
- Почему же? - говорит Галахад. - У меня сердце горит, когда тебя нет рядом.
Он лезет руками внутрь свиньи, достает не бьющееся уже сердце, запускает в него пальцы, и я вижу, как венозная сетка на нем начинает пульсировать, чуть светиться от магии. Галахад смотрит только на это сердце, но я вижу, как ему хочется посмотреть на Моргану. Она подходит ближе, садится на пустой соседний стол, болтает ногами.
- А я не вижу, чтобы ты был рад, - тянет она. Галахад опускает сердце обратно, в тушу свиньи, и она вдруг начинает дрожать в агонии, так что Галахаду приходится удерживать ее двумя руками. Моргана наблюдает за этим с усмешкой. Борьба продолжается около двух минут, а потом свинка враз затихает. Галахад бросается к своему письменному столу, руки у него влажные от слизи и крови, и он нашаривает ими ручку и замызганный блокнот, принимается что-то записывать.
- Меня бесит, что ты не обращаешь на меня внимания, - говорит Моргана. - Смотри на меня.
Галахад поднимает на нее взгляд, продолжая писать.
- Я не понимаю, зачем ты пришла.
- Не зачем, а к кому, - говорит Моргана, и ее девичье обаяние сменяется чем-то женским, томным, сладким, чем-то, что заставляет тугой ком свернуться и у меня внизу живота.
- Смотри на меня, - повторяет Моргана, и я бы подумала, что она использует магию, но никаких заклинаний и жестов, только ее голос.