Ребята из нашего двора попали в три школы, потому одногодки оказались в разных углах города. Придя с занятий, мы тот час забывали обо всем и начинали увлекательные игры до позднего вечера пока не придут родители с работы. Учить уроки до их прихода решительно не было никакой возможности. Когда нас пытались лишить этой возможности, мы выдумывали такие невероятные истории, на которые нельзя было не отреагировать в нашу пользу. Долгое время мы отобедав после школы, сообщали, что вынуждены идти на сбор металлолома. И крыть было нечем, приходилось отпускать. А мы топали на террикон ближайшей шахты и с риском для жизни поднимались на самый верх. Уже было известно, что одна вагонетка сбрасывала породу влево, а следующая вправо. Когда порода летела в нашу сторону, мы падали и замирали в канавках, вымытых дождями. Камни проносились вниз и мы спешили вверх, зная, что у нас есть резерв по времени. Наверху мы рылись в местах, от которых поднимался смрадный серный дым, и собирали серу. А еще нас интересовали разные отпечатки папоротников и хвощей на породе, лучшими из которых мы набивали свои карманы. Дома мы старательно прятали свои трофеи. Конечно, время от времени предательский запах серы выдавал нас с головой.
- Зин, ты слышишь, горит что-то.
- Да странный запах какой-то. Чем-то пахнет таким, не пойму.
- Это не у тебя там горит что-то?
- Нет, я ничего не поджигал.
- А ну иди поближе, в чем у тебя брюки?
- Ни в чем, мы металлолом собирали.
- И много насобирали?
- Надо будет и завтра идти.
- Ну-ка снимай штаны.
- Зачем?
- Посмотрю в чем они у тебя.
Запах был стойкий, а ванна воды, в которую опустили брюки, тот час окрашивалась в черный цвет. Из-под ванны вынимались куски породы с отпечатками и драгоценную серу. Все после внушения выбрасывалось на улицу, я был бит, лишался возможности добывать ископаемые, и садился за уроки. Сера нужна была для пороха. В третьем классе я, Генка Измайлов и Саня Быстров освоили учебник по химии за четвертый класс, а там, в старом учебнике первая формула приводила процесс горения черного пороха. Оставалось добыть серу на терриконе, размолоть уголь в ступке и добавить купленную садовую селитру. Дальше следовали опыты по производству пороха и его использованию. Оптимально было бы достичь взрыва, но нам это не удавалось. Компоненты были химически не чисты, от того кроме дырки в столе, на котором готовились уроки, ничего плохого не случилось.
Мы росли, а вместе с нами росли все жильцы нашего дома. В первой квартире ничего не менялось длительное время. Анна Захаровна все также поила водой разгоряченную детвору, понемногу поливала палисадник и потихоньку старела.
Во второй квартире Борис ушел на другую квартиру и я остался без помощника в жарких спорах. Аллу определили в интернат и мы ее подолгу вообще не видели. К тете Кате по темному приходил какой-то мужчина, но он приходил с большими перерывами на год, три. В третьей все также бодро занимались всем подряд, особенно туризмом и рыбалкой. В четвертой все было по прежнему. Дядя Коля из пятой квартиры постепенно становился настоящим городским жителем, уверенным в себе. Хорошо одевался, в компании соседей все чаще рассказывал о шахтерской жизни.
Шестая квартира сотрясалась пьяными скандалами с жалобами на то, что дядя Вова уже почти все вынес из дому и пропил. Вовка младший строгал пистолеты и нес на себе последствия пьянства в семье. Однажды, по пьянке, дядя Вова поджег елку, сам не смог справиться с огнем и дым окутал весь подъезд. Кто-то из соседей вызвал пожарных, а мы пережили стресс, оставаясь в неведении, лезть на чердак или прорываться на улицу сквозь огонь. Но пожарные налили столько воды, что два этажа долго стояли мокрые, с потеками мела на панелях. Седьмая квартира время от времени являла вспышки жестокого обращения с улыбкой на лице. Восьмая, дружественная нашей квартира, практически не менялась. Да что я говорю, такой стабильности можно только позавидовать. С утра двор наш был, в руках детворы, безраздельно почти. После обеда двор наполнялся хозяйками, справившимися с домашним объемом работ. Они рассаживались на скамейках у подъездов и обменивались новостями. Так неторопливо вялились на солнышке, встречая своих домочадцев с работы.
- Вот, смотри, твои с работы идут.
- А, ну я пошла встречать-кормить.
- Ну, иди, Савельевна, скоро и наши придут.
Позже всех являлся Иван Сергеевич. В нашем подъезде он был из тех, кто в галстуках ходил. Но это не всегда. Было два варианта появления Ивана Сергеевича с работы.
Один - при галстуке. На машине. Шофер выскакивал и торопливо заносил ящики, коробки, свертки, пока Иван Сергеевич чинно и неторопливо становился на не ровную землю, ища равновесие. Затем, он, наклонившись вперед резко нырял между рядами скамеек в открытый зев подъезда. И тишина. Это когда на машине.
Второй вариант был скромнее. Иван Сергеевич появлялся пешком, в рабочем халате, с авоськой в которой болтался тощий газетный сверток. Стеснительно буркнув "Здрасьте", он стремительно скрывался в подъезде.
Столь значительная разница объяснялась весьма просто. Иван Сергеевич был завмагом. И немного грузчиком. Или грузчиком и немного завмагом. Это как кому нравится.
Когда он был в зените карьеры - машина, шофер, ящики, галстук. Когда дела, как думается, шли не очень, - рабочий халат, авоська, "Здрасьте".
И если вы так и подумали, что частая смена профессий от невезения, то это ваша ошибка. А его искусство. Ну, не только его. В этой драме было много персонажей, но нам, в скамеечном партере показывали только один эпизод - приход Ивана Сергеевича с работы. Один актер, одно действие, все равно, что роль статиста с репликой "кушать подано".
Вы смотрели фильм "День сурка"? Сюжет помните? Герой все возвращался на круги своя. Так у нас день сурка с двойным дном был.
Иван Сергеевич был завмагом одного странного магазина. Небольшой, как сельмаг, и такой же универсальный, от трусов до шубы. Чего там только не было. Но странность не в этом. С завидным постоянством магазин горел. Горел регулярно, календарными периодами в квартал, полугодие, год.
Магазинчик был далековато от города, взорвись там хоть бомба атомная, мы бы не увидели. Только рабочий халат Ивана Сергеевича семафорил в очередной раз - пожар! И это стеснительное "Здрасьте". И нырок в подъезд. А кому было бы приятно, за плечами очередной приказ - снят с должности за бесхозяйственность. Понятное дело - вон, сколько народного добра сгорело.
Но, видимо ,завмаги нарасхват были. Особенно такие заслуженные. И спустя неделю, другую Иван Сергеевич снова приезжал на машине, в галстуке, снова шофер, ящики.
Снова строка в приказе: "в связи с производственной необходимостью перевести грузчика такого-то в завмаги". И вскоре другие строки: "за бесхозяйственность снять с занимаемой должности и перевести в грузчики". И снова "Здрасьте", халат рабочий, авоська.
И было это как волны прибоя, неотвратимо одна идет за одной. С тоской Соломона "что было, то и будет, и если кто скажет, "смотри, вот новое", то и это было в прошедших веках".
"Снять с занимаемой должности с удержанием средств на ремонт магазина"- ага, научат Родину любить!
"В виду отсутствия кадров назначить заведующим..." - да, мало подготовленных кадров, кадры решают всё!
"Понизить в должности с удержанием 20 % зарплаты" - о, это крепкий пожар случился!
"В связи с производственной необходимостью..." да что ж у них других Иванов нет! Не найти, что ли, другого. Никак нет. Необходимость. Производственная.