Привязали - пуск!
Этот настоящим парашютистом выявился. Приземлился в расчетную точку, и, не мешкая, к нам, наверх мчит с веселым лаем. Совсем не против еще полетать. И мы не против были. Совсем не против. Бросали его с кручи не упомнить сколько раз. А он возвращается опять. Бросали, пока родители не освободились. Потом другие дела нашлись.
А кот слабак!
Вот у отца в полку кот был, вот это да. У него на шейной ленте знак был. Мастер спорта международного класса! И маленький щиток внизу. Если кто на прыжки шел, обязательно кота с собой брал. Кот боевой! Привычный. Совсем не нервничал. Тихонько сидел за пазухой. Все при нем, парашют вытяжной. Прямо, как у нас. Его впереди себя выбрасывали. Сами потом, уже когда парашют раскроется, искали в небе летящего мурчело. Люди тяжелее, они быстрей к земле летят. К приземлению кота на земле уже все готовы. Встречают, угощают вкусненьким. Ну, и в часть привозят. А в части на щиток новые цифры бьют. Ни у кого в полку по количеству прыжков больше не было. Кот рекордсмен был.
На бомбоскладе харчился. Как вкусно ни кормили - мышей ему подавай! Ну, известно, кот!
Бывало, доставалось, как говорится, на орехи. На Госпитальном пляже прямо в полосе прибоя из песка торчал стабилизатор неразорвавшейся авиабомбы. К нему строго настрого запрещалось подходить. Но перспектива стать на него и оказаться в море, как на острове, омываемом волнами, была настолько привлекательна, что мне влетало по несколько раз в день за нарушение порядка. Утешала какая-нибудь другая игра. Отец доставал из пол воды ржавую каску и я, набрав глины, лепил голову воина, русского, румына или немца, в зависимости от того, чья в этот раз оказывалась каска. Проблема возникала, когда все собирались домой.
- А каска?
- Оставь, никому она не нужна. Завтра придем и будешь опять играть.
- Ну, да! Её заберет какой-нибудь мальчик!
- Где ты его видишь? Все ушли по домам!
- Возьмите мою каску, чтобы не потерялась!
- Нет, хочешь, сам неси.
Каска была тяжелая, от долгого лежания под водой она была покрыта шершавым налетом, я отставал от своих, она больно терла по ногам, я все чаще и чаще останавливался. Наконец, мне предлагался компромисс:
- Спрячь ее тут, в кустах, завтра будем идти на пляж, заберем.
Надо ли говорить, что завтра ни в этом, ни в других кустах каски не оказывалось, горе становилось безутешным, я ныл до самого пляжа, и никто не хотел меня утешить. Только спустившись с кручи, расстелив подстилку и расставив сумки с провиантом, отец шел купаться и приносил вынутую из воды очередную каску.
- На, не плачь, смотри какая, румынская!
Я придирчиво осматривал новое приобретение, конечно, каждая следующая оказывалась хуже предыдущей, но жизнь есть жизнь, и я увлекался новой игрой.
Мы, пожалуй, были единственными в доме, кто ездил на отдых. Видимо, тогда это было не столь популярно. Помнится, как соседи из двенадцатой квартиры присоединились к нам в один год. Семену Захаровичу очень понравилась рыба, которой тогда было огромное количество. Но больше одного раза они с нами не ездили. Пятигорск, Кисловодск манил их в большей степени. Домой мы возвращались с неизменными мешками рыбы. Сушеные бычки, судаки, рыбец, чехонь заполняли все наше купе. Поезд отходил уже поздним вечером, приезжали мы в Николаев еще до обеда. В промежутке мы слонялись улицами города, заглядывая во все магазины, пили отвратительную газировку из автоматов с сильным запахом сероводорода и томились в ожидании отъезда. Где-нибудь на лавочке в сквере, нас ожидал бутерброд из городской булки с молочной колбасой. Только что, в Очакове, была сплошная обжираловка. Рыба жареная, рыба вареная, просол из скумбрии, тройная уха, котлеты, отбивные, заливное и прочее. Но бутерброд из шестикопеечной булки с дешевой молочной колбасой оказывался неизменно вкуснее. Срабатывал эффект каши для короля. Доходило до того, что еще дома, услышав, что едем в отпуск, мы интересовались самым главным для нас - будет ли тот самый бутерброд на обратной дороге? Дурашки, мы не понимали, что к концу отпуска проедались все деньги, и после покупки обратных билетов оставалось только на булку с ломтиком колбасы.
Дома не прекращались рассказы в виде отчета для ребят со двора. Больше половины наиправдивейших воспоминаний встречалось скептическим: "врешь". Двор был страшно недоверчив и представлял скорее колонию малолетних преступников. Причем в детсадах и школах все были октябрятами, пионерами, подчиняясь вектору воспитания будущих граждан СССР, но во дворе царили совсем другие законы.
Вот, дядя Леня приехал из Индии. Был он там в командировке и привез массу рассказов, разных диковинных предметов, подарков. И "Волгу".
Кажется, каждые выходные у нас были гости. Или мы у кого-то в гостях. Когда мы бывали у дяди Лёни, любовались стереоскопическими видами Индии. Держали в руках настоящий кокос. Силились натянуть настоящий лук. И, конечно, слушали его рассказы.
Нам с сестрой он подарил по рупии, которые позже оказались самой мелкой индийской монетой, и по одежке. Мне досталась рубаха с коротким рукавом, и шорты.
Выпуская во двор погулять, меня хотели нарядить в эти одежки.
- Рубашку я носить не буду!
- А в чем дело?
- На ней пуговицы квадратные.
- Такие фартовые пуговицы, давай-ка наденем.
- Нет, меня во дворе задразнят! Где вы видели квадратные пуговицы?
- Вот, видим замечательную рубаху с прекрасными квадратными пуговицами. Их вся Индия носит.
-Так это Индия! А здесь такие носить нельзя! Нельзя и все.
- Глупость какая-то! Из-за пуговиц рубаху не носить! Это кто придумал? Вовка с шестой?
- Почему обязательно Вовка? А хоть бы и Вовка, не буду носить эту индийскую рубаху! Не буду и всё!
Никакие уговоры так и не помогли. Рубаха провисела в шкафу какое-то время и была задарена кому-то из родственников. Та же участь ждала и шорты. Ну как можно носить эти подштаники? Как не понять? Не носят нормальные мальчики такие короткие штаны.
- Да мы сами такие носили, до войны носить рады были всё, что дадут. Не хватало.
- То до войны, а не сейчас. Сейчас в таких штанах никто не выйдет во двор.
- Глупые ваши правила! Носить надо то, что дадут.
- Не пойду гулять в них! Никогда.
- Ну и не ходи!
А еще дядя Лёня подарил нам жевательную резинку.
- Смотри, это такая конфета, которую нельзя глотать. Жевать можно, но глотать нельзя! Ты понял?
- А зачем такая конфета, которую глотать нельзя?
- Такая она особенная. Ну что, будешь пробовать?
После самого строгого инструктажа резинку дали, но тщательно следили, чтобы пожевав, я отдал ее назад.
- Положим ее в спичечный коробок, потом, когда опять захочешь, снова дадим.
Через время непонятная резиновая конфета, которую нельзя глотать, стала привычным делом. Она покоилась на спичке в спичечном коробке. Было даже интересно, что она никогда не кончается.
Как-то раз, выходя во двор, я умудрился захватить с собой чудесную конфету.
- А у меня есть бесконечная конфета.
- Как это, бесконечная?
- Её можно пожевать-пожевать и положить в коробок. А потом, когда опять захочешь, достать и всё!
- Дай попробовать!
- Только, чур, не глотать!
- Давай!
Все с замиранием сердца смотрели, как приятель жует бесконечную конфету.
- Ну как? Вкусно?
- Угу!
- Дай и мне!
- И мне.
- Я на очереди!
Все, кто оказался во дворе в это время пробовали странную конфету. Каждый новый эксперт проходил строгий инструктаж. Правда, это не помогло. Не в этот день, в какой-то другой, уже опытные жевальщики, профукали таки резинку! Один из нас сглотнул чудо конфету к большому разочарованию остальных.