Выбрать главу

— Еще чего! — фыркнула Керсти. — Ты на три года моложе. Держи-ка мой мешок. — Она наклонилась и подняла яйцо. Оно было тяжелым, даже тяжелее большой коробки с печеньем.

— Ты что, собираешься его нести домой? — Да.

— Куда же ты его положишь?

— В ведро с водой. Может быть, оно еще живое. Может быть, из него еще кто-нибудь появится.

— А что мама скажет?

— Мама не узнает.

— Она спросит, что у тебя в мешке.

Керсти на мгновение задумалась и сказала:

— Водоросли. Ворчун удобряет ими землю в саду, — и положила поверх яйца немного пузырчатых водорослей.

На обратном пути Ворчун все роптал на то, как ему тяжело нести вязанку с плавником. Наконец они поднялись по тропинке на вершину скалы, и дети сразу пошли в сад. Это был маленький лоскут земли с наветренной стороны дома. Здесь дедушка выращивал овощи, не переставая ворчать о том, какая бедная здесь почва, какая скверная погода и какой вред причиняют его растениям птицы, улитки и гусеницы.

Керсти кинула водоросли в компостную кучу, налила в ведро воды и осторожно опустила туда гигантский кошелек русалки. Он был слишком велик, чтобы погрузиться полностью, и два его усика уныло торчали над водой.

— Слишком большое, — сказал Энгес.

— Сама вижу, глупый, — сказала Керсти. — По крайней мере, оно не высохнет.

— А если оно уже погибло?

— Неизвестно.

— Скоро погибнет.

— Почему?

Энгес вздохнул:

— Оно ведь из моря. А здесь вода из крана. А ему нужна соленая вода.

— Энгес! — воскликнула Керсти и обняла его. — Какой ты умный!

— Я знаю.

Убедившись, что мамы поблизости нет, Керсти принесла из кладовой банку с солью и щедрой рукой насыпала ее в ведро. Она сосредоточенно следила за усами, но они не шевелились.

— Ему не хватает места, — сказала она. — Придумала! Ванна!

День тянулся медленно, но к его концу им повезло. Мама приняла ванну, закончив утреннюю работу по дому. Ворчун, когда его спросили, от ванны отказался, заметив, что слишком часто мыться — плохо для кожи, и к тому же вода всегда или слишком горячая, или слишком холодная. Так что остались только дети. Мама помыла Энгеса перед сном, и настала очередь Керсти.

Мама отвела Энгеса вниз, обсушить возле камина; там же сидел и Ворчун, слушал радио (он включал его на полную громкость, так как стал глуховат) и был недоволен программой.

Керсти действовала быстро.

Первым делом она спустила оставшуюся после Энгеса воду в ванне. Потом она закрыла ванну затычкой, открыла кран с холодной водой, на цыпочках спустилась вниз и проскользнула в сад. Скоро она была опять в ванной, держа гигантский кошелек русалки в обеих руках и жестянку с солью под мышкой. Она осторожно опустила яйцо в воду, добавила на всякий случай горячей воды, высыпала из банки всю соль, закрыла краны и вышла из ванной комнаты, закрыв дверь.

Посреди ночи Керсти проснулась и не могла устоять, чтобы не открыть дверь в ванную и заглянуть туда. Пакет неподвижно лежал на воде.

— Глупая! — сказала она сама себе, идя в спальню. — Наверное, это всего-навсего комок водорослей. Утром, пока все еще будут спать, я выну его и выброшу в компостную кучу.

Утром Керсти тихо пробралась к ванной. Только она взялась за дверную ручку, как ей показалось, что изнутри донесся какой-то звук. Керсти наклонилась и прижала ухо к замочной скважине. Она услышала тихий всплеск, будто маленькая рыбка играла на поверхности воды, а потом слабый, похожий на чириканье, писк, будто птенец пробивается сквозь яичную скорлупу.

Керсти открыла дверь.

Глава 2

МОНСТР

Она глянула в ванну и сразу же бросилась за Энгесом. Он пробудился от крепкого сна, как обычно, с мыслью о том, что доставляло ему в жизни главное удовольствие.

— Я хочу есть, — сказал Энгес. — Завтрак готов?

— Т-с-с-с-с! Говори тише, чтобы мама и Ворчун не проснулись.

— А что?

— Оно вылупилось. В ванне.

— Тысяча чертей!

Энгесу нравилось щеголять бранными выражениями, и отец во время своего последнего отпуска научил его нескольким самым мягким из матросских оборотов. Энгес щеголял ими кстати и некстати.

Они прокрались в ванную и замерли от изумления.

— Видишь! — сказала Керсти.

— Разрази меня гром! — сказал Энгес.

Гигантский кошелек русалки лежал на дне ванны, в том конце, где затычка, будто затонувший корабль. Он и вправду утонул: с одной стороны в нем зияла дыра. В другом конце ванны плавало нечто.

Когда Керсти стала взрослой и у нее уже была своя семья, дети снова и снова просили ее рассказать, что же она увидела в ванне тем ранним мартовским утром, когда ей было восемь лет от роду.

— Это было маленькое существо, — рассказывала она, — какого ни я, ни дядя Энгес прежде не видели. Да и никто на свете не видел. Величиной оно было с новорожденного котенка, но выглядело совсем по-другому. Прежде всего, удивительной была у него голова, которая торчала из воды на очень длинной шее. Больше всего она походила на лошадиную, с большими, как у лошади, ноздрями и стоячими ушками. Но туловище было похоже на черепашье. Панциря не было, но кожа была бородавчатая, как у жабы, зеленовато-серого цвета. И у него было четыре ласты, как у морской черепахи. И еще у него был хвост, как у крокодила. Но так же, как больше всего обращают внимание на лицо человека, наше внимание привлекала его голова, и он представлялся нам не крокодилом, не жабой, не черепахой, а крошечной лошадкой.

И вот Керсти и Энгес молча смотрели на это существо, а оно смотрело на них, потом без всплеска нырнуло, проплыло под водой, сильно отталкиваясь маленькими ластами, и вынырнуло точно перед ними. Посмотрело на детей и чирикнуло.

— Что он хочет? — спросила Керсти.

Уж Энгес-то знал ответ на этот вопрос:

— Есть, конечно. Он такой же голодный, как я.

— А что ему дать? Что он ест? Кто же это? Мы даже не знаем, какое это животное.

— Это монстр, — уверенно сказал Энгес. У него было несколько книжек с картинками о монстрах.

— Но монстры большие, — сказала Керсти.

Энгес вздохнул.

— Да это же не взрослый, а детеныш, — сказал он.

— Детеныш морского монстра! — сказала Керсти. — Ну, тогда он ест рыбу, правда? Надо наловить ему рыбы.

Радостная улыбка озарила круглое личико Энгеса.

— Ловить не надо, — сказал он. — В кладовке есть сардины. Я люблю сардины.

Открыть консервную банку с сардинами было нелегко, однако Керсти сумела все-таки прорезать отверстие, достаточное, чтобы выудить одну рыбку. Они положили ее на блюдце и на цыпочках опять пошли наверх.

— Много не давай. Может, ему не понравится, — с надеждой сказал Энгес, но, когда Керсти отломила кусочек сардины и опустила в ванну, детеныш монстра подхватил его, проглотил и громко чирикнул, требуя еще.

— Ему понравилось, — скорбно произнес Энгес. Он тоже отломил кусочек, и рука его машинально поднялась к собственному рту, но Керсти резко сказала: «Энгес!» — и он уронил кусочек в ванну, удовольствовавшись тем, что облизал испачканные маслом пальцы. Так, по очереди, они скормили всю сардину. Потом опять спустились вниз, в кухню, и попытались достать из банки еще рыбку.

Консервный ключ поворачивался туго, но Керсти, хоть и с трудом, открыла наконец банку полностью. И тут на лестнице послышались шаги, и в кухню вошла мама.

— Керсти! — сказала она. — Что вы делаете? С чего это вдруг вы без спроса взяли сардины, да еще задолго до завтрака?

— Это для нашего морского монстра… — сказал Энгес.

— Не будь глупым, Энгес! — оборвала его мама. — Посмотри на свои руки, все в масле, прожорливый ты мальчишка! А ты, Керсти, старше, могла бы уже понимать!

— Мы не ели, мама, честно, — сказала Керсти. — И у нас есть морской монстр, правда-правда.

— Ну, слушай, Керсти, — сказала мама. — Кем бы ни оказалось то, что вы притащили в дом — креветкой, крабом или еще кем-то, кому вы скармливаете дорогие сардины, — вы отнесете это обратно, слышите?