Сзади раздался ответный свист, а вот и Жан. Но я поднял бунчук и покачал вправо-влево, показывая, что мне не нужна его помощь.
-Ага, старший брат, - Риза притормозил и развернул коня, почти прямо перед мордой Акбокена. Правда, на два шага левее, иначе это было бы невежливо с его стороны. Видимо, прямо перед торможением, он осознал, что может проявить неуважение, и дедушка Асанбай вынесет ему мозги, пару дней поучая как следует себя вести. У Асан-ата, как его мы все привычно называем, невероятно острый взор. И любую твою промашку он обязательно увидит, даже если будет на другой стороне степи. Кому как не мне знать об этом, сам часто попадал впросак, думая, что меня никто не видит.
-Риза, - я чуть наклонил голову, показывая, что нужно говорить потише.
Он подъехал почти вплотную. Собаки чуть подотстали, Акбокен не терпел животных не его вида слишком близко с себе. Все-таки боевой конь.
-Взберись на тот пригорок и осмотрись кругом. Погода теплеет, и если вокруг безопасно надо перестроиться, - я старался говорить средним тоном, чтобы звук моего голоса потерялся в тихом шуме, неизбежно сопровождающим кош. Риза, было, дернулся, но я успел легонько ударить его культей правой руки.
-Будь осторожен, не торчи на виду, - с этими словами, я еще раз внимательно его осмотрел. Мягкие войлочные штаны, обшитые изнутри шелком, стеганая куртка и короткий тон из очень толстой шкуры с мехом. В коротких сапогах торчала рукоять камчи с металлическим шариком на конце. Высокие плотные каблуки, Риза слегка комплексовал, что у его брата Жана чуть выше рост. Сабля перекинутая на спину и маленький лук притороченный к седлу. Копья ему не полагалось, боевое копье он получит только этой весной, пройдя свой первый мушел (двенадцатилетний цикл). Риза кивнул и неспешным шагом отъехал, собаки обойдя нас широким кругом, пошли за ним, двигаясь в хаотичном вечном танце, напоминавшем драку и гонки одновременно.
В сущности, если говорить начистоту, в моем коше было два человека, коих с натяжкой можно назвать воинами, имеющими право на копье. Я, пусть и однорукий, но пока сильнейший боец в роду и дедушка Тарих-агай, пришлый старик лет восьмидесяти. Он учит всех нас боевым навыкам и хорошо владеет любыми видами оружия, только устает быстро, плюс ко всему глуховат и подслеповат. Однако, в ближнем бою сумеет забрать любую жизнь, даже мою, поэтому я считаю, что он по-прежнему воин и не позволяю детям над ним подшучивать.
Асан-ата, охотник из тех, что называются мерген, никогда не промахивался. Есть слова которые следует употреблять нечасто, чтобы их сильный смысл не потерялся. В его отношении слово никогда - самое важное. НИКОГДА не промахивался, но с возрастом руки его ослабли, он чуть младше Тарих-агай, и он не может натянуть составной боевой лук в полную силу как прежние времена.
Бабушка Тумар - травница и знахарка, прабабушка Айганым - рукодельница и мастерица. Они учат наших девочек и иногда мальчишек всему, что знают. А еще с нами едет Кутты-жырау, великий сказитель, столетний слепой старик, который является нашим общим прадедом. Кроме бабушек и Тарих-агай, конечно же. Кутты-баба - наша память - он помнит имена тысяч и тысяч наших предков и погибших и ныне живущих родичей. Именно он выбрал всех, кто в коше, посчитав нас достойными возродить наш род. Всех кроме меня, меня выбирали воины.
Три недели назад, когда мы начали свой путь, я рассказал о всех нас своему домовому, который приглушенно рассмеялся и сказал, что Кутты-баба собрал неплохую пати, а потом добавил - жаль, что их нельзя прокачать.
***
Айс падала с огромной высоты, рядом кричала Чернышка. У Айс перехватило дыхание и она могла лишь хрипеть, сердце в груди стучало, будто пытаясь выбраться наружу. Еще минута? Две, три? Сколько еще осталось времени, прежде чем она разлетится на куски, разбившись о землю? Судорожный вздох, в груди словно порвалась пленка, не дававшая дышать, и вот Айс кричит в полную силу. От страха и боли. Да, почему-то тело внезапно начало болеть, точно уже оказалось там, на земле. Или подсознание уже готовится к смерти? Глаза слезились, шум в ушах застрял плотной пробкой. Айс протянула руку и к своей радости дотянулась до Чернышки. Подхватив кошку, она изо всех сил прижала ее к груди. Перед самым столкновением, она обязательно перевернется на спину, чтобы дать Чернушке шанс выжить. Животное, видимо осознав свою судьбу, не брыкалось, поджав ранее раскрытые лапы и согнув хвост. О чем думала Айс в тот момент? Мысли пролетали, не успев до конца оформиться. Сожаление о потерянном отпуске, не сделанных делах, не убранной квартире, о том, что ее тело будет размазано по земле и ее скорее всего похоронят в какой-нибудь металлической коробке, так и не надев на нее свадебного платья. Айс стало обидно, что она ни разу за свою жизнь не посетила свадебный салон. Ну что ей стояло просто так заглянуть и надеть пару белоснежных платьев? По крайней мере, она бы знала идет ей пышный фасон или нет. И вообще платьев у нее в гардеробе было слишком мало, она предпочитала ходить в джинсах и кроссовках. Если бы можно было отмотать жизнь назад - она бы уделила своей женственности больше времени. И примирилась с бесячим, выворачивающим душу наружу, словом «девочковая» одежда. «Вот-вот, Айс, сейчас твои и душа и тело будут наизнанку» - истерично рассмеялась она. А земля все ближе. Обычная такая земля. Родные просторы весной - все покрыто зеленью и редкие рощи, на горизонте горы, неширокая река пересекает пологие холмы. И если бы ее плечи оттягивали лямки парашютного ранца она вопила бы от восторга. И слезы, не от ветра, просто слезы несбывшихся мечтаний, полились из ее глаз. Как жаль, что она не объездила весь Казахстан, не побывала в каждом его уголке, не увидела всю красоту родной земли. Что можно увидеть из окон поезда, курсирующего между ее родным городком и Алматы? Кусочки мозаики, но не всю картину целиком. Чтобы увидеть замысел картины иногда нужно отойти подальше. Или взлететь и падать, как она сейчас. Разум принял неизбежное, и страх в сердце стала вытеснять тоска и жалость к себе. Наверное, так себя чувствуют больные в терминальной стадии? Когда все бесполезно. Айс попыталась молиться, вспоминая давно забытые слова коротких молитв, услышанных от родителей и дедушек с бабушками, но это были просто обрывки из полусвязанных слов.