Рина подавила вздох, сказала:
— Ладно, извини. Ложись, я еду сейчас принесу.
Размоченные в воде сухари, сыр и вяленое мясо — не лучшая еда для больного, его бы бульоном накормить, но даже если Рина подстрелит кого-нибудь съедобного, мясо варить всё равно не в чем, посуды-то нет.
Раненый, который ещё недавно не мог напиться самостоятельно, в неподходящую еду вцепился с радостью и энтузиазмом. Да с таким, что Рина, с тоской глядя на истребление своего стратегического запаса, поняла, что на охоту придётся идти уже сегодня, иначе завтра нечего будет есть.
— Ты сам откуда будешь? Зовут тебя как? — спросила она, но парень, не переставая жевать, отмахнулся.
— Тебе-то это зачем? Это не важно.
— Ах, не важно! — снова вскипела Рина.
Откуда он такой взялся на её голову? Жрёт чужую еду и снова грубит!
– Тогда я буду называть тебя Моль. Потому что ты белый и бледный.
Парень вскинул голову, но вместо того, чтобы разозлиться или обидеться, неожиданно расхохотался.
— Что смешного? — надулась Рина.
— Немного не угадала, — отсмеявшись, ответил он. — Я не Моль. Я Валь. Так и можешь меня звать. А своё имя ты мне назовёшь, прекрасная дева?
— Я не прекрасная, — злиться Рина ещё не перестала.
— Как скажешь, — не стал спорить Валь. — Я же тебя не вижу. Я просто пытался быть вежливым. Так как тебя зовут?
— Рина.
— Вот и познакомились, — улыбнулся он подвижной половиной рта, как вдруг недоеденный кусок сыра выпал из ослабевших пальцев, и Валь рухнул на лежанку, вновь потеряв сознание.
— Да что ж такое?
Рина подскочила к нему, пощупала лоб, опять горячий. На бинтах проступила кровь, нужно менять повязки. Наверное, это даже хорошо, что он без сознания, не почувствует боли.
Глава 9. Море странностей
Сколько прошло времени? Рина жалела, что с самого начала не додумалась как-то отмечать прошедшие дни, а сейчас уже не вспомнишь — неделя прошла, десять дней или больше.
Дни слились в одну сплошную круговерть — уход за раненым, добыча еды, исследования острова, попытки хоть как-то обустроить быт — у Рины и минутки свободной не было. А может, это даже хорошо — не было времени предаваться унынию, в то, что их найдут, Рина уже не очень верила.
Самой большой заботой оставался Валь. Он то приходил в себя, то терял сознание. Причём, и то, и другое — внезапно. Причин для таких скачков его состояния, Рина не находила. Может, просто знаний не хватало, но такого странного выздоровления она ещё не видела.
Первая и главная странность в том, что Валь до сих пор ещё жив, а вторая… да всё остальное!
Вот Валь ест, улыбается, пытается шутить и даже подняться, а вот замолкает на полуслове, падает и лежит как мёртвый, еле дышит и даже не бредит, как в первую ночь. Лежит он так час, два или сутки — никогда не угадаешь, сколько это будет длиться. А потом просыпается и первым делом требует есть. Причём, сметает он, всё что дают. Какие там положенные больным бульончики? Мясо он ест чуть ли не с костями. Кажется, если руку вовремя не отдёрнуть, он и её откусит.
Раны у него тоже заживают странно, Самая страшная и глубокая колотая рана внизу живота заживала быстрее всех, и сейчас уже затянулась, покрылась нежной розовой кожицей. Шрам, конечно, останется ужасный, учитывая, что рану никто не зашивал, и срослась она, как захотела. Но, главное ведь, что срослась!
Потом начала затягиваться вторая по тяжести рана, тоже выглядевшая смертельной — над правой ключицей, у самого основания шеи. Там, кроме всего остального, было повреждено сухожилие, и первое время Валь, почти не мог двигать правой рукой. Сухожилие срослось, сейчас видно, что движения причиняют ему боль, но сама рука работает нормально.
Зато пять проколов на груди и один на плече, неглубокие, словно в момент битвы на парне была не слишком хорошая кольчуга, и стрелы пробили её, но застряли в звеньях, ранив, но не нанеся серьёзного вреда, эти проколы заживать не спешили, постоянно кровили, хорошо, хоть не воспалился ни один.
Как срастается закрытый перелом лодыжки, Рина понять не могла, но страшная сине-чёрная опухоль на ноге сошла через два дня.
Зато гематомы на лице и теле проходить не спешили, давно уже должны были пожелтеть, а они всё так же радовали насыщенным фиолетовым цветом. И порез на щеке не хотел заживать, тоже кровил и уродовал красивые черты парня. То, что Валь красив, Рина определила по неопухшей половине его лица, потому что вторая была — просто кошмар и ужас!