— С чего ты взяла?
— Просто скажи.
Признаваться в том, что слышала, как он бредит, очень не хотелось.
Валь молчал, и когда она уже решила, что он не ответит, он всё же заговорил.
— Отца. Но это было давно, я его почти не помню. И брата. Недавно.
— Охотники?
— А кто же ещё?!
Он вскочил с лежанки, наткнулся рукой на стену, резко оттолкнулся и вышел в дождь.
Палку свою он не взял, и Рина видела, как он неуверенно ступает, прощупывая босыми ногами тропинку.
Холодно. Но он же — дракон, не замёрзнет, а Рина поёжилась и придвинулась ближе к костру. Колючий холодный комок, поселившийся в горле, пламя прогнать не могло — Валь… ему тоже есть за кого мстить и за что ненавидеть охотников.
***
Дожди закончились, ночи остались холодными, но днём солнце жарило как прежде, и Валь чувствовал себя значительно лучше. Он не сидел больше целыми днями в подобии дома, ходил с Риной на охоту, и слепота ему не сильно мешала охотиться. Он мог, ориентируясь на звук и запах, кинуть нож и всегда попадал. Плавал в море и ловил когтями рыбу, нырял и собирал на дне моллюсков. С дарами моря пища стала разнообразнее. Готовила по-прежнему Рина, Валь этого попросту не умел, зато он мог сходить за дровами и разжечь костёр. Огонь слушался его как отца родного, загорался с первой попытки, и даже сырые ветки почти не дымили.
В свободное время Валь подолгу лежал на пляже на горячем песке и смотрел слепыми глазами в небо. Рина, успевшая уже десять раз обгореть, облезть клочьями и, наконец, загореть до черноты, сначала пыталась загнать его в тень, но дракон только отмахивался. Сколько бы он не жарился на солнце, кожа его оставалась белоснежной, ни одного ожога — даже завидно.
— Долго ты будешь так валяться? — спросила его как-то Рина.
Сама она накупалась до посинения, сходила насобирала полную сумку яиц чайко-гусей, вернулась, а он, кажется, даже позы не поменял.
— Долго, — ответил он.
— Тебе не надоело?
— Надоело.
— Зачем же тогда ты лежишь?
— Собираю.
— Что собираешь?!
— Энергию солнца собираю. Смотри, — он сел, вытянул перед собой чешуйчатую руку.
На её глазах чешуйки словно расплавились, потекли и впитались в кожу. Когти втянулись в пальцы и стали ногтями. А потом Валь тряхнул рукой и вернул всё обратно.
— Так удобнее, — пояснил он. — Ногтями рыбу не закогтишь.
— Ага, — растерянно согласилась Рина.
Сейчас она впервые по-настоящему поверила, что её товарищ по несчастью рано или поздно сможет превратиться в крылатого ящера.
Глава 16. Осень
Осень пришла как-то слишком рано. Или это была не осень? По прикидкам Рины сейчас должна была быть середина лета. Но кто его знает, какая погода тут считается нормальной.
Дожди по несколько дней, потом снова несколько дней жара, а потом снова дожди. Ночи холодные и ветреные.
Спать у каменной стены под козырьком стало неуютно, и единственные обитатели острова озаботились постройкой настоящего жилища. Из тонких стволов молодых деревьев и лиан сплели недостающие стены и даже дверь. Плела Рина, но способ плетения показал Валь.
Окон в домике не было, и самым ярким днём там царил сумрак, зато косые дожди больше не забивали под крышу, и ветром стены почти не продувались. А когда Рина додумалась законопатить щели мхом, спать стало по-настоящему тепло.
Очаг устроили внутри, чтобы в дождливые дни можно было готовить, не выходя из дома. И запас продуктов организовали — небольшой — фрукты и птичьи яйца, мясо слишком быстро портилось, чтобы был смысл его хранить. В жаркие дни они сушили мелкую рыбу на горячих камнях, но её старались не есть, откладывали на чёрный день.
В дождливые дни на охоту ходил Вальен, он перед каждым шагом ощупывал путь длинной палкой, но всегда возвращался с добычей. В солнечные — охотилась Рина, а Валь лежал на пляже, впитывал энергию солнца.
Рина с каким-то болезненным любопытством ждала его оборота, и всё равно оказалась не готова.
Она подстрелила двух местных кроликов, запекла на углях тушки и отправилась на пляж звать Валя обедать.
На месте его не оказалось, зато воду у берега мутил целый небольшой шторм. Ну как, шторм? Ветра нет и в помине, зато скачущий козлёнком небольшой дракон, поднимал волны и целую тучу брызг и водяной пыли, в которой яркое солнце радостно зажигало множество маленьких радуг.
Дракон метался в воде, прыгал, бил крыльями и хвостом, нырял, полностью скрываясь на глубине, выплывал и продолжал беситься на мелководье. И был он не серым, каким запомнился Рине, и про какого рассказывали охотники, а белоснежным с лазурным отливом. И глаза у него яркие, голубые как небо. И совершено точно зрячие. Потому что дракон, стоило ему заметить девушку, больше не сводил с неё взгляда.