Уже уходишь? – спросил удивлённый Виктор.
Да, тут появилось доступное жильё – сказал он не скрывая явной лжи и желания как можно быстрее покинуть этот дом. – вот думаю поеду туда. Нужно успеть забрать ключи.
Ну это хорошо – ответил он – а то мы тут подумали, что уж переборщили с шуткой. Ты уж прости, если обидели. Мы ведь так... по дружески.
Виктор засмеялся и его смех подхватил Михаил сидевший уже за столом.
Если будут сложности – сказал отсмеявшийся Виктор – то непременно звони. Я друзей не забываю, особенно таких давних как ты.
Платон ничего не ответил и молча покинул квартиру. Куда теперь идти он не знал, но оставаться было глупо и поэтому ноги словно непроизвольно зашагали на улицу. Мороз по ощущениям явно усилился и теперь он уже не кусал, а грыз как голодная крыса. Внутри томилась обида, в голове злость, а всё это вместе перерастало в тяжелое отчаяние и глубокую жалость к себе.
Куда идти? Что делать? ЗА что со мной так? – такие мысли крутились в голове вместе с опасениями за Кадуцея.
Глазами он наткнулся на небольшое кафе с выпечкой от которого веяло уютом и теплом.
Он вошёл во внутрь где никого не было кроме продавца-пекаря смотрящего на Платона как на самого обычного бродягу.
У нас нельзя просто так греться – сказал он тут же.
Сделайте мне горячего чая.
Хорошо – ответил тот косясь на его распухший глаз, заклеенную бровь и большую сумку.
Разузнав где туалет он совершил привычное дело с грелками , заодно убедившись по звуку движения в коробке, что Кадуцей жив и с ним полный порядок.
Заказав себе ещё булку к горячему чаю он сел за стол и принялся есть глядя сквозь окно в морозный воздух с которым ему вновь придётся столкнуться. В голове была только одна идея – это найти открытый подъезд, убедиться в безопасности и там же переждать ночь. Ведь день закончен и решить свою проблему в такое время было невозможно.
Пока он размышлял и отходил от холода в булочную вошел настоящий бродяга возраст которого был значительно выше среднего. Одежда его была грязна так же как лицо. На нем казалось была вся одежда которую он находил на улице, а запах мочи раздался по всему помещению.
У нас здесь нельзя греться. Ты либо покупаешь что-то, либо уходишь – вновь повторил пекарь будто заученную фразу.
Хорошо... – тихо ответил бродяга.
Он начал считать мелочь изредка поднимая голову к прайсу весящему за головой пекаря и периодически роняя мелочь из застывших от холода рук. Не ведая почему и какой причине Платон встал из-за стола и протянул купюру.
Дайте ему тоже самое что и мне. – сказал Платон.
Пекарь покосившись брезгливо взял купюру и через несколько минут Платон вместе с бродягой сидели за столом.
Почему ты заплатил за меня? – спросил он Платона.
Не знаю... жалко стало.
Ох не нужно меня жалеть. Эти глаза – он выпучил их и пристально посмотрел на своего собеседника пытаясь что-то показать – Видели столько, а эти руки поборолись со стольким злом, что тебе даже в книгах столько не увидеть. А ты меня жалеешь. Знаешь сколько эти ноги уносили меня от бед?
Нет.
Ну вот же – он откашлялся – тысячи раз, а ты меня жалеешь. Я столько вынес и ещё столько же вынесу. Никто и никогда меня не сможет одолеть. Не вирус этот ни мороз, совершенно ничего меня не победит. А знаешь почему?
Платон отрицательно покачал головой.
Потому что дух мой силён и я никогда не жалел себя. Потому что знал всегда, что жизнь может дать так по шее, что зубы по вылетают – он засмеялся и оголил дёсны из которых торчало лишь несколько зубов. – Нужно быть готовым ко всему и если пришла напасть, то нужно встречать её кулаком и пинком – он задрал вверх кулак, костяшки которого были опухшими будто от какой-то болезни.
Так давай те там без драк, а то выгоню – крикнул пекарь.
Поэтому – продолжил бродяга и протянул свои монеты Платону – забери назад. Может там не всё, но я ведь просил платить за меня. Так что прошу простить – Бродяга глубоко и тяжело закашлял – Вот ты вижу в беду какую-то попал. Идти наверно некуда?