Затихаю в нервном ожидании, но взгляда не отвожу. Вероятнее всего я сейчас краснее рака, но и Артём не лучше выглядит, даже на скулах выступил легкий румянец. Вот так открытие! Соколов умеет краснеть?!
— Ми… — прочищает горло. — Ми, мы можем вернуться к этому разговору позже? — убивает одной фразой.
— Позже? — выдыхаю задушенно. — Ты серьезно? Позже? — замираю в оцепенении. — Когда? Насколько позже? Мм, дай-ка подумать… Завтра, через неделю, год-два или, может быть, когда я выйду замуж?! — перехожу на крик. — Когда, черт возьми, наступит это твое позже!
— Я не могу сейчас всего объяснить, — заявляет так спокойно и миролюбиво, что хочется сбить силой это бесящее равнодушие! — Но никаких, на хрен, замуж, — цедит сквозь зубы.
Хреновая была затея, лучше было и не начинать. Не так бы больно было. Не видя смысла продолжать этот абсурдный разговор, дергаю ручку в попытке выбраться на воздух. Но та не поддается.
— Открой.
— Нет-нет, ты не сбежишь. Сама же хотела поговорить, так давай, блядь, разговаривать! Назад не отмотаешь!
И вроде бы хотела реакцию, так вот она — получай. Впитывай и наслаждайся. Так нет же! Заводит еще больше…
— Артём, — шиплю предупреждающе.
— Милана, — зеркалит тут же.
— С каких это пор у тебя секреты? Что ты такого не можешь рассказать?
— С девятого класса.
Это открытие бьет прицелено по болевым точкам. Не думала, что у нас могут быть тайны друг от друга. Я перед ним как открытая книга. Обо мне он знает всё. Жаль, не могу теперь похвастаться тем же.
— Ох, прекрасно. Слушай, да мне прям легче стало! — толкаю в плечо.
Перехватывает мою руку, прижимая ее к своей груди и не позволяя вырваться.
— Миил… Ты мне, пиздец, как дорога. Помни об этом всегда. Но я не могу объяснить, сказать тебе больше. Не сейчас. Только не сейчас… — выглядит так, словно эти слова ему даются с огромным трудом и доставляют невыносимую боль. — Подожди, еще немного потерпи…
Замираю в шоке. Этот сон… с гребаным пророческим посланием вспарывает сознание. Выбивает из реальности.
"Подожди, еще немного потерпи"
Как такое возможно? Мне проще поверить в то, что я слетела с катушек, тронулась умом, что у меня случилось помутнение рассудка. Но эта фраза… Слово в слово! Нахожусь на грани нервного срыва, когда Артём сталкивает нас лбами и продолжает:
— Ми, ты для меня всё, — разбивает по словам.
Гладит по голове, словно пытается успокоить или, скорее, приручить взбешенного зверинца.
— Тём, я не понимаю… Объясни! — прошу умоляюще, разве что не хнычу. — Что мне думать? Как все это переварить?
В ответ лишь тяжелый выдох. А потом…
Потом он произносит то, что оглушает фатально, словно кто-то врубил акустическую пушку, оказавшуюся в непосредственной близости от меня. Выбивает почву из под ног. Земля прекращает вращаться. На глазах стынут слезы, целые океаны непролитой боли и радости, печали и восторга. Боюсь моргнуть — обрушатся соленые капли безудержной волной.
— Я тебя… до смерти, — все чувства наружу. — Отчаянно, бесповоротно, всецело. Донельзя…
Сердце в решето.
— И я… — судорожно всхлипываю. — Тоже… Тоже тебя донельзя…
Долгие минуты в тишине, что является исцеляющей. Скребу волосы на его затылке, обхватывая крепче. Боюсь ослабить давление и проснуться. Обмениваемся чувственным волнением, переплетаясь распахнутыми душами.
— Клубничка… — рычит сдавленно куда-то в область шеи. — Мирись?
Легонько хлопаю ладонью по спине и следом прижимаюсь крепче.
— Ауч, как больно! В самое сердце…
— Иди ты…
Смеется. Заполняет хриплыми вибрациями каждую частичку обнаженной души, что сейчас искрится, стремится вырваться из тела.
— Мирись? — повторяет с легким нажимом.
И я сдаюсь.
— Мирись…
Глава 14
Спойлер:
Он просил подождать, но я не в силах… Никогда не отличалась особым терпением. Форсируя события, прикасаюсь губами к его правой лопатке…
Милана
Всю неделю нахожусь в состоянии эйфории. Я словно парю над землей, ощущая невероятную легкость во всем теле. Даже если бы захотелось, не смогла бы содрать с лица блаженную улыбку. Но я и не хочу. Позволяю себе порхать окрыленной птицей, разрезая пространство всепоглощающей радости. Раскатываю на языке признание Артёма, смакуя насыщенный чувственный вкус его слов.