— Не нравится… — продолжаю, глядя на перекаты мышц под кожей его рук. — Значит, не принимай, — заключаю на выдохе со слезами на глазах.
Милана
Артём быстро перехватывает инициативу в свои руки. Разрывая поцелуй, разворачивает меня к себе спиной и прижимается вплотную. Скользит ладонями по ребрам поверх платья, задевая большими пальцами грудь и особо чувствительные точки на ней.
Ох, Боже мой… И почему я решила пренебречь нижним бельем? Хорошо хоть трусы при мне…
Ощущая тяжелое дыхание на шее и последующие влажные поцелуи, я погружаюсь в состояние невероятного блаженства. Внутри разворачивается трепещущее пламя, охватывающее своими горячими языками каждый обнаженный нерв на теле.
— Ми, — шепчет в перерывах между поцелуями. — Хочу тебя раздеть.
По телу разливается приятная истома, и с каждым следующим движением его рук меня захлестывает нарастающее возбуждение.
— Раз… — расстегивает первую крохотную пуговичку на вздымающейся груди. — Два… — замедляется, запечатывая поцелуй чуть выше ключицы, и переходит к последней. — Три.
И когда Артём пробирается в раскрытый вырез платья, обхватывая ладонью и сжимая мою грудь, из меня непроизвольно рвется тихий стон.
Под напором его рук тонкая ткань сползает
по плечам вниз, по оголившимся участкам кожи пробегается озноб. Легкий холод сменяется стремительным жаром от его горячих и нетерпеливых губ.
От резкого скачка ощущений я на мгновение теряюсь. Выпадая из реальности, погружаюсь в какое-то бессознательное состояние, растворяюсь в невероятном удовольствии.
— Полностью, Ми. Хочу стянуть с тебя всю одежду, — хрипит на ухо.
Осознание того, что он пристально следит за своими движениями и реакциями моего тела на них, закручивает во мне взрывную воронку чувств и эмоций, затягивающую всю мою скованность и выпускающую на поверхность нестерпимо жгучее желание.
И когда я уже сама готова скинуть с себя болтающееся на бедрах платье, нас оглушает настойчивый звонок в дверь.
— Кто это? — вздрагивая, шепчу встревоженно и спешно пытаюсь привести себя в приличный вид. — Родители вернулись?
— Нет, Ми. Это доставка, по пути сделал заказ, — страдальчески щурится, прикрывая глаза. — Не переживай, сейчас вернусь, — успокаивает тут же. — И… Не одевайся, — бросает предупреждение уже в дверях, прожигая меня плотоядным взглядом.
К его приходу я, конечно же, полностью одета и застегнута на три несчастные пуговицы на груди. Не смотря на то, что утихомирить расшатавшиеся эмоции не удалось и близко, переживаю уже совершенно по-другому поводу.
Под оглушительный аккомпанемент собственного сердцебиения, слежу за медленным приближением Тёмы, усердно сжимая в руках серебряную подвеску.
— А где еда?
— На кухне оставил, поедим потом, — медленно крадется ко мне, словно зверь на охоте.
— Не остынет? — непроизвольно отступаю назад.
Машет головой, а затем ухмыляется, когда упираюсь ногами в кровать и вскидываю на него растерянный взгляд.
— Падай, — сокращая между нами дистанцию до несчастных сантиметров, кладет руку мне на живот, усиливая давление.
И когда я уже думаю, что раскинусь перед ним попрек кровати, перехватывает за спину, приземляя на покрывало нас вместе.
Находиться в горизонтальном положении под ним очень… странно. Непривычно для меня. И так… Необыкновенно приятно. Фантастически. А в особенности волнует и даже немного пугает — ощущение растущего напряжения между ног.
Не знаю, откуда берутся силы, чтобы притормозить, но я собираю по каплям всю свою решительность и упираюсь ладошками ему в грудь.
— Тём, мой подарок, — смотрю на него снизу вверх. — Ну, точнее твой. Хочу подарить сейчас, а то опять забуду, как начнёшь… — замолкаю, кусая губы.
— Мм, что начну, зай? Продолжай, — требует, толкаясь бедрами навстречу, тем самым вжимая меня в матрац сильнее.
— Делать вот так… Прижимать меня своим… Своей… выпуклостью.
Его брови тут же взлетают, а затем он, откидывая голову назад, разражается безудержным смехом, словно я отвесила капец, какую смешную шутку.
— Ахах, чего-о? — давит в перерывах, разглядывая меня на вытянутых руках. — Повтори-ка, Ми.
— Тёма… — наигранно дую губы, сгорая от стыда.
— Бля, Ми… Я запомню это, — заверяет меня, всё еще посмеиваясь. — Лады. Давай, где там твой подарок. Не терпится уже прижать тебя своей… Хм… выпуклостью, — снова смеется, не обращая внимания на мою неловкость.
Но стоит мне протянуть между нами руку с подвеской на раскрытой ладони, он резко замолкает и мгновенно меняется в лице. Бывалого веселья и след простыл.