— Не говори так… Никогда не говори о смерти.
Стискивает плотнее, но неудобства при этом не доставляет. Напротив — мне комфортно в таких объятиях, уютно и спокойно.
— Не бойся, зай, — выдыхает приглушенно. — Спи.
И я засыпаю.
Утром просыпаюсь первой, едва солнечные лучи пробираются в комнату. Пошевелиться не решаюсь, чтобы не разбудить Тёму. Использую это время, чтобы беспрепятственно рассматривать его расслабленные черты лица. Много раз так делала, но в этот все ощущается иначе, ведь между нами все стало по-другому.
Не сдерживая порывов чувств, прижимаюсь губами к скулам. Легко, практически невесомо, но это действие все же оказывает определенный эффект — хватка на моих ягодицах крепнет.
— Всегда бы так, — хрипит довольно, севшим ото сна голосом, и притягивает меня ближе.
Невольно улыбаюсь, ощущая прилив радости и не только… Снова приходится включать голову и мыслить трезво.
— Когда-нибудь, — мечтательно отзываюсь на той же волне и следом добавляю уже серьезнее: — Мне нужно вернуться, пока все не проснулись.
— Ну нет, не так быстро, — молниеносно опрокидывает меня на спину, вдавливая в кровать своим горячим телом сверху.
Не успеваю даже глотнуть воздуха, как он обрушивается на мой рот, захватывая и терзая распахнутые губы. Проникая глубже, переплетает наши языки и утягивает в каком-то бешеном и страстном ритме.
Из его груди рвутся сдавленные хрипы, из моей — прерывистые стоны. Жмурюсь от удовольствия, теряю самообладание, отдаваясь на волю его жадным поцелуям.
Прижимается влажными губами к щеке, линии подбородка, скользит по шее жалящим языком, покусывая чувствительную кожу и собирая мурашки. Ползет все ниже, обхватывает ладонью налитую грудь, тут же накрывая ее ртом и засасывая окаменевший сосок.
Снопы искр перед глазами, острые ощущения в местах укусов и засосов. Кажется, стоит ему только коснуться меня между ног, я тут же взорвусь.
— Тёма…
— Ми, хочу тебя, — оглушает он. — Пиздец как.
Натужно переводит дыхание, прожигая меня затуманенным взглядом. Смотрю на его раздувающуюся на вдохе грудную клетку, и меня захватывает тревога.
— Швы совсем свежие… Не болит?
— Черт, зая… — вымучено стонет. — Болит, — отвечает уверенно и, как мне кажется, на полном серьезе. — Но не там.
Вспыхиваю, догадываясь о чем речь.
Закусывая губы, раздумываю не долго, но он успевает сделать определенные выводы, что сразу же отражается на его лице. Виду не подает, даже натянуто улыбается, и все же выглядит крайне обезнадеженным.
— Ложись, — командую с завидной смелостью.
Волнение скрыть не удается, хотя я очень стараюсь выглядеть уверенной.
Артём настороженно хмурится, но просьбу мою выполняет.
Перекидываю волосы на одно плечо, тянусь к нему за поцелуем. Мягко касаюсь губ и не спешу оторваться. Целую нежно, захватывая то нижнюю губу, то верхнюю, уделяю достаточно много времени поцелую, набираясь храбрости для дальнейших действий. А когда отрываюсь, совсем незапланированно в порыве чувств выпаливаю свое признание…
— Я тебя люблю, — слова слетаю с губ раньше, чем я успеваю это понять.
С шумом в голове и трепещущим на пределе своих возможностей сердцем нервно жду его реакции. Чувствую как к лицу стремится жар, скулы горят, во рту становится сухо.
Артём словно застыл в немом шоке, немигающий взгляд прикован к моим глазам. А затем, будто опомнившись, порывается что-то сказать. Но вовсе не то, что я ожидаю…
— Повтори еще раз.
Меня одолевают противоречивые чувства. Почему-то всегда думала, что он первым признается в любви. Даже убеждала себя в том, что виду не подам, что испытываю к нему, пока не увижу взаимности и не дождусь первого шага с его стороны. И несмотря на то, что итак убедилась в ответных чувствах, хотела услышать признание первой.
В то же время в его хоть и завуалированных словах, поступках и действиях не стоит и сомневаться. Они говорят, что он тоже меня любит. Даже сейчас он так смотрит… Словно я — часть его души.
— Зай… повтори, — настаивает он.
— Люблю… — произношу значительно тише.
Его лицо озаряют такие эмоции, которых я не видела прежде. Он взволнован, неимоверно рад, дико напуган и безгранично счастлив. Мальчишеская улыбка, что помню из детства, и казалось, не увижу уже никогда во взрослой жизни, пронзает меня до глубины и заставляет окунуться в приятные воспоминания из прошлого.
— Моя Ми, — тянет на сверхпредельных. — Только моя…
Не успеваю сориентироваться, как оказываюсь в его крепких руках. Уже не стесняюсь своей наготы, смущает этот пробирающий, пылкий взгляд.