— Кто такой суженый? — он недоверчиво повел своим выдающимся носом.
— Жених! — уже в сердцах бросила я и оттолкнула гостя, вышагивая из получившейся ловушки.
— Ты так ищешь жениха? — недоуменно спросил он вслед, уже не удерживая.
— Никого я не ищу! Не ходи за мной!
«Зараза длинноносая. Чингачгук длинношерстный. Решил тут допросы устраивать! Возомнил из себя вождя! Приютила на свою голову!»
Заперевшись в туалете, я выместила все возмущение на туалетной бумаге и кнопке слива. Ещё и стыд от собственного признания прятался за гневом, но не пропадал. Конечно, стыдно… Я Маринке-то стыдилась признаться, а ему — тем более.
Отчаянно нуждаясь в кофе и одиночестве, я пробралась на кухню, раздраженно лавируя в тесном свободном пространстве между кухонным гарнитуром и разложенным на полу матрасом.
— Я посмотрел. Ты сказала правду, — констатировал пришелец. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и продолжал сверлить меня взглядом. — Женщины гадают. Но это не объясняет меня.
Извиняться он, похоже, не планировал. Так что к беседе я расположена не была.
— Угу. А у меня и нет других объяснений, это всё, что есть, нравится тебе или нет. Унеси матрас в спальню, — сухо бросила я и резко включила чайник. — Кстати, если тебя так терзает обман, можешь подняться к Анне Готлибовне. Скажешь, что руке лучше стало, она согласится на твою помощь. Но меня не вплетай. Она старшая по подъезду, я однажды помогла ей перила покрасить, потом несколько дней освободиться не могла. Хоть сейчас к ней топай. А я уеду…
— Куда? — тут же насторожился мужчина, замерев на месте в обнимку с матрасом. Постельное белье, которое он не догадался сложить, упало на пол. Я вздохнула.
— Я езжу в собачий приют по воскресеньям, помогаю там… — нехотя призналась ему, собирая одеяло, упавшее вместе с простыней, в большой комок.
— Хочу с тобой, — заявил мужчина, хвостом следуя за мной в спальню.
— Но ты… Куда? Тебе надо вспоминать, думать…
— Я всю ночь этим занимался, Свейта, — хмуро произнес он. — Ничего не вспомнил, только какие-то клочки! Начал думать, что виновата ты. В мои глаза и голову залетела пустыня. Тут тесно, не прыгнуть, не взмахнуть руками. Душно. Я устал смотреть в эти… окна и картинки. Не могу больше! Возьми меня в приют.
Глянув на ноутбук, как на злейшего врага, пришелец уставился на меня уже просительно.
«Пустыня залетела». Интересно он выражается. Все-таки точно из южных широт.
Начиная опять ощущать жалость, я критически оглядела его. Один, без памяти, без знакомых, без документов, без всего… Конечно, он сходит с ума от непонимания, бедняга. Ситуация еще хуже, чем у меня… Но можно ли его из квартиры выпускать? Вдруг испугается машин, шума? Убежит куда?
С другой стороны, в приюте мужчина не повредил бы, рук вечно не хватало, а зимой нужно чистить снег.
— Ты будешь послушным? — недоверчиво спросила я. — Не будешь рваться в разные стороны, не станешь кидаться на людей, будешь делать то, что я прошу?
— Буду послушным, — подтвердил он, глядя на меня нетерпеливым и подкупающим щенячьим взглядом.
— Если будешь капризничать, ищи себе другую… — пригрозила я, чуть не сказав «хозяйку», но вовремя осеклась. — Ладно… Пойдем, попробуем погулять… Учти: я — главная.
— Ты главная, — согласился он, по виду готовый на все, лишь бы выйти.
Быть главной над ним однозначно льстило моему самолюбию.
К счастью, у меня было во что одеть пришельца. Родители жили в области, но иногда приезжали, и от папы сохранился стратегический запас старых вещей. Размеры, конечно, не особенно совпадали, так что длинноногий и длиннорукий пришелец оказался одет в теплые штаны, которые заканчивались у него высоко на щиколотках. Рукава куртки тоже были коротковаты, а вот обувь, неожиданно по размеру идеально подошла.
— Пойдёт, — удовлетворенно оглядела я мужчину, который странным образом напоминал модного блогера, прилетевшего с Бали со свежим загаром: тяжелые мужские ботинки, высокие яркие носки для тепла, черные штаны с начесом и синяя зимняя куртка с красными вставками. Завершала образ черная шапка-бини, из-под которой струились черные блестящие ленты длинных волос.
Загрузившись в такси вместе с мешком корма, мы поехали за город. Пришелец вел себя тихо, ходил за мной послушно, а по сторонам поглядывал с детским любопытством и удивлением. Я наблюдала за ним с улыбкой. Машины он явно видел впервые, но не испугался, а наоборот, подался вперёд, с интересом трогая пальцами блестящие металлические бока. Двери закрывать тоже не умел, так что его временно обслуживала я. Пожилой водитель только поднял брови, но ничего не сказал. Пока ехали, я тихонько рассказывала о правилах дорожного движения, показывала светофоры. «Джонни» молча слушал и озадаченно моргал, то и дело осматриваясь по сторонам.