— Ладно… — выдохнула я, чувствуя странное опустошение. Ярость ушла, оставив усталость и облегчение. — Только… только побыстрее, Семен. Пожалуйста. Они… они напугали меня.
— Не бойся, — он снова улыбнулся, уже поворачиваясь обратно к друзьям, которые делали вид, что не подслушивают. — Всё будет. Держи связь.
Я вышла на морозный воздух, чувствуя себя одновременно облегченной и обманутой. Облегченной — потому что он взял проблему на себя. Обманутой — потому что поверила собственным страхам, вот дурочка.
Да, дурочка…
Больше не найти, ни дозвониться Семену я не смогла. Абонент находился вне зоны действия сети. Я писала СМС: «Семен, как дела с банком? Коллекторы не отстают». Сначала еще были отговорки, а потом — ни единого слова. Сначала мне казалось, что это ошибка, розыгрыш, дурной сон, что Сеня не мог… Но поверить пришлось. Он мог. И сделал.
После я ходила к юристам, консультировалась, но без толку. Все разводили руками и говорили одно: поручитель действительно отвечает за заемщика.
— Вот я.
Покахонтас гордо притащил мне ноут с изображением египетского бога с головой собаки и тыкал в него пальцем.
— Анубис, — прочел он подпись и нахмурился. — Раньше меня называли иначе.
Он произнес какое-то слово. Инпу или ипну, не поняла.
Я устало посмотрела на «египетское божество» — то, что хмурило черные брови передо мной и гордо поднимало свой выдающийся нос. Анубис, значит… Египетский или нет, управлялся он с ноутбуком уже так ловко, будто всю жизнь с ним работал. Еще и вредничал, что система тормозит, в Египте точно ноутбуков не было? В любом случае решать его загадку или выяснять диагноз мне не хотелось. Коллекторы казались куда страшнее любого зеркального суженого, и неизмеримо реальнее. С ними мне предстояло разбираться здесь и сейчас, самой.
— Покахонтас… Можно ты… Закрой дверь. Я хочу побыть одна.
— Я сказал, чтобы ты меня так не называла! — вдруг вспылил мужчина, резко махнул рукой, раздраженно выпрямился и резко вышел из комнаты. Громко хлопнула дверь.
Зарывшись лицом в подушку, я сжалась на кровати.
Глава 10. Полочка
Сон был ярким, как вспышка солнца на нильской воде, и таким же обманчивым. Он снова стоял на вершине. Не на холме песка, а на платформе из материала, холодного и гладкого, как черный лед, но тверже гранита. Внизу раскинулся не Мемфис, а город геометрически совершенных форм: пирамиды с острыми, как бритва, ребрами, зиккураты, сверкавшие металлом под слишком ровным, слишком белым светом, исходившим не с неба, а откуда-то сверху, из огромных дисков, плывущих в вышине. Воздух гудел низким, ровным гудением, словно спящий механизм. Вместо запаха песка, реки и жертвенных курений — стерильный, чуть озоновый аромат.
Он поднял руку — не для благословения, а чтобы что-то настроить в воздухе перед собой, на невидимой панели. И увидел не пальцы, а конечность в гладком, темном, облегающем материале, лишенном швов, с едва заметными индикаторами на запястье. А в воздухе носились маленькие… жучки. Какие-то странные, быстрые, как мухи, но слишком большие для мух, не мухи. Он недоуменно протянул руку и один из жучков сел на ладонь. Блестящий черный панцирь открылся, как шкатулка. Понятно, зонд 451 не отвечает.
— Кай! — крикнул сзади кто-то.
Он озадаченно оглянулся.
И проснулся.
Анубис? Инпу? Кай? Или уже Покахонтас? Задыхаясь, он резко сел на сдувшемся матрасе. Какой еще зонд? Что это такое? Сердце колотилось как барабан на празднике безумия, холодный пот стекал по вискам. Кухня Свейты, маленькая, заставленная, пропахшая вчерашней солянкой и дешевым средством для мытья посуды, показалась ему тюремной камерой после того сна-воспоминания. Теснота душила, серые стены давили, тарахтение холодильника раздражало, напоминая тот мерзкий гул из сна. Еще и часы! Он сжал кулаки, ощущая под пальцами чуть шершавую ткань одеяла, а не гладкий материал из сна.
Что это за…? Почему воспоминания были такими чужими, техничными? Где золото колесниц, запах горячего песка, трепет людей? Где его величие? Его суть? Этот сон не принес ясности, он лишь добавил масла в огонь его растерянности и гнева. При этом анубис прекрасно помнил распростертое тело Пиопи.
— О, бессмертный владыка, круг горизонта, священный податель небесного благословения, прими мой ничтожный дар, благослови мою душу… — напевал фараон.
Павший ниц, он лежал у ног своего бога при полном параде: в густом черном парике, короне, тяжелых шейных украшениях. Крупные складки полного тела мелко тряслись, он обильно потел. Анубис помнил отлично, вплоть до мелочей. Он принимал Пиопи на золотом троне, держал уас и был одет в схенти — полосу белой ткани, обернутую вокруг бедер. Сейчас… Какие-то чужие тряпки!