Он встал, едва не задев лбом низкий дверной проем. Матрас хрипло заскрипел и засвистел. Как анубис ненавидел этот звук, нелепый сдувающийся остров, на который его положили как собаку. Ненавидел свою зависимость от этой маленькой бедной женщины, которая то кричала на него, то смотрела с такой жалостью, что хотелось рычать. Она жалела его! Она, маленькая и бессильная, жалела ЕГО, всесильного!
А еще мир.
В окне все оставалось белым, серым, коричневым и черным, унылым — отвратительно- блеклые краски, так контрастирующие с тем, что помнил он. Почему он здесь, в этой части света, зачем? Отец послал его? Враги?
Порывшись в памяти, анубис не вспомнил ни одного. Не было желающих враждовать с проводником в царство мертвых. Сет, разве что…
Он вышел в крошечный коридор, все равно идти было некуда. Дверь в единственную комнату была закрыта — Свейта не выходила с вечера. А еще не разговаривала, не понимала, продолжала называть его женским именем и плохо, очень плохо кормила. Мяса было мало, фруктов тоже! Разве так обращаются с богом?!
Желание уйти вспыхнуло с новой силой.
Он уже решил. Раз спасительнице ничего не нужно, следует просто взять и отправиться домой. Прочь из этого серого мира, замерзшей воды, холода и клетки!
Подняв ладонь, анубис закрыл глаза и воззвал к силе, способной переместить его в любую точку Вселенной.
Ладонь замерла в воздухе, пальцы напряглись, собирая невидимые нити пространства. Внутри него закипела знакомая сила, та самая, что переворачивала миры и сдвигала звезды. Он сконцентрировался на образе дома: знойный воздух, пропитанный запахом песка и лотоса, прохлада тенистых колоннад его святилища, безмятежная гладь Нила вдали. Домой. Сейчас же.
«Анх-ур-секхем! Пер-ем-ху!» — слова власти сорвались с его губ низким, почти звериным рычанием. Гулкие и повелительный рык наполнил крошечный коридор вибрацией. Задрожали часы, стекло светильников, дешевые пластиковые панели стен. Энергия рванулась из нутра мощной волной, готовой разорвать жалкую реальность этого ледяного коробка.
— Ты чего кричишь? — настороженно вопросила взъерошенная Свейта. — Сейчас соседи прибегут.
Она стояла на пороге, заспанная, в растянутой футболке и теплых носках, сонно щурясь на свет из коридора. Ни страха, ни удивления в ее глазах не отражалось. На щеке отпечатался след подушки — видно, разбудил.
Анубис осекся, не найдя ответа. Понял только, что его сила не сработала. Его божественная сила, которой хватило бы, чтобы снести пирамиду, ушла в никуда, рассеялась в воздухе с тихим, унизительным п-ш-ш-ш, как спущенный шарик. Ни разрыва пространства, ни сияющего портала, только легкий ветерок, шевельнувший пылинки на полу, да гулкий щелчок перегоревшей где-то лампочки в коридоре.
Недоумение сменилось ледяным ужасом. Почему?! Анубис так и застыл в позе призыва, ладонь все еще была вытянута.
— Кричать нехорошо, Покахонтас… — так не дождавшись ответа, пробормотала Свейта. — Ой, прости, тебе же не нравится «покахонтас». Как тебя называть? Анубис?
Паника, острая и животная, сжала горло.
— Как хочешь… — прохрипел он.
В данную минуту имя было наименьшей из его проблем.
Что со мной?!
— Ладно, — примительно отозвалась Свейта. — Если хочешь буду звать тебя владыкой, только не злись. Может лучше Владом? И не кричи так громко. Или тебе плохо? Просто скажи, что не так?
Она дотянулась до его лба маленькой теплой ладошкой.
— Плохо, — честно признался анубис, забыв отшатнуться. Он еле удержал комментарий, что бога смертным по своей инициативе трогать не положено. — Я не знаю, как попасть домой.
Света глубоко вздохнула.
— Что-нибудь придумаем, не бойся… — она ободряюще похлопала его по руке. Он только бессильно проводил взглядом очередное касание. — Я смотрела по карте, где Египет. Знаешь, он относительно близко… Относительно Австралии.
Что такое Австралия?
Разговор прервал резкий, нетерпеливый стук в входную дверь. Не звонок, а именно стук — костяшками по дереву.
Свейта вдруг вздрогнула как от удара, анубис заметил. Ее взгляд испуганно метнулся к двери. Он не понял, чего она боится, но на всякий случай шагнул вперед.