— Светочка, это я, Анна Готлибовна! Открой, голубушка! Срочное дело! — раздался за дверью знакомый пронзительный голос соседки.
Анубис оперативно отступил. Свейта выдохнула, явно с облегчением, но напряжение с ее плеч не ушло.
— Анна Готлибовна, здравствуйте, — без энтузиазма проговорила она, открыв дверь.
— Здравствуй, здравствуй! — Анна Готлибовна, как пустынный смерч, ворвалась в прихожую, окутанная облаком крепких духов и энергией. Ее цепкий взгляд сразу нашел анубиса, стоявшего в дверном проеме кухни. — А, и Женечка тут! Отлично! Мне как раз мужская сила нужна! Светочка, ты не против, если я твоего братца на полчасика одолжу? Совсем чуть-чуть! Помочь недолго!
Света растерянно посмотрела на него и явно растерялась:
— Э-э-э… А я что… Пусть он сам. Джонни, ты… не против помочь?
Анубис (Женечка? Джонни?) настороженно оглядел уже пожилую женщину Ану с непроизносимым вторым именем. «Мужская сила» — звучало достаточно знакомо и конкретно. Но применять ее сейчас, по требованию? На конкретно этой женщине? Покрыть ее он желания однозначно не ощущал.
Но сознаться в бессилии и на этом поприще?
Он почувствовал, как запылали щеки.
— А что нужно сделать? — тем временем спросила Свейта.
— У меня тут маленькая катастрофа! — затараторила женщина. — Полка с книгами, понимаешь, рухнула! Совсем! Как грохнула — я чуть инфаркт не схватила! А книги — это моя жизнь, Женечка! Всю жизнь собирала! Советская классика, мемуары, поэзия… Все на полу валяется! Беда!
— А-а… — понимающе протянула Свейта и обратилась к анубису. — Ты как? Сможешь прибить полку?
Вопрос звучал очень неуверенно относительно его сил, и анубис окончательно возмутился. И обрадовался — не та сила требовалась.
— Прибить? — он грозно сжал пальцы в кулак. — Прибить могу легко.
Кто бы ни был этот «Полка», он его прибьет каким угодно образом. Загрызет, если нужно!
— Какая прелесть! Пойдем, Женечка, это быстро! — соседка схватила его за рукав футболки и потянула за собой.
— Аккуратнее там… Анна Готлибовна, — сказала вслед Свейта.
«Ана Готльбувна», — запомнил анубис.
Бойко семеня тапочками по лестничной площадке, Ана Готльбувна втащила анубиса в свою квартиру, которая представляла собой удивительный хаос из мебели разных эпох, кружевных салфеток, фарфоровых слоников и, действительно, горы книг, сваленных в углу комнаты рядом с оторванной от стены кривой деревянной полкой.
— Видишь? — женщина трагично указала на разруху. — Совсем оторвалась! Гвоздики, видать, старые были, ржавые. А книги тяжелые! Я сама, конечно, могла бы попробовать… — она кокетливо взмахнула рукой, — но врач мне строго-настрого после операции на позвоночнике запретил поднимать тяжести! А тут и поднимать, и прибивать… Светочка говорила, у тебя травма спортивная… Не помешает? — Она посмотрела на него с внезапной надеждой, смешанной с сомнением.
Анубис еще искал глазами, кого прибить, но уже начал осознавать, что бороться не требуется. Отступать было поздно, тем более задача казалась примитивной даже в его нынешнем состоянии. Он мотнул головой: «Нет». Травма руки была удобной ложью Светы, и он не видел смысла в ней признаваться сейчас.
Он посмотрел на полку. На гвозди, торчащие из стены. На груду книг.
— Ура! Спасение! — женщина хлопнула в ладоши. — Сейчас молоток дам и чайку поставлю! — И она скрылась в крошечной кухоньке, продолжая комментировать на ходу: — Ох, и намучилась я с этими книгами за жизнь! Как переезжали — три раза! — после войны с отцом из Саратова сюда, потом замуж — к Готлибу Всеволодовичу, царствие ему небесное, в эту квартиру… Он у меня, знаешь, фронтовик был! Ордена имел! А книги… книги всегда с собой таскала. Знание — сила, Женечка! Вот Светочка моя тоже умница, книжная, только горемычная… — Голос Аны понизился, приобретя несвойственные ей нотки искренней грусти.
Не переставая говорить, она вручила ему грубое человеческое орудие. Анубис взял молоток, взвесил в руке. В принципе, что делать, он уже представлял.
— На гвозди. …Вот и влипла бедолага, — продолжала Ана, подвигая к анубису коробочку с металлическими штырями из неизвестного сплава. Он молча удивился — днем ранее он уже лицезрел в такой же коробочке сметану. — Доброта ее погубит! Сердце золотое, а вот с мужиками — беда. То один подлец, то другой… Этот Семка… тфу! Ирод! Взял кредит на машину свою проклятую, а ее поручителем попросил. Ну она что, отказываться будет? Почти ж муж, два года жили. А он взял, да Светочку сразу и бросил. Спланировал! Подстроил все, выродок такой! Теперь только знай, завтраками кормит, а кредит не платит, мразь вонючая, ушлепок подзаборный. Машина-то больше миллиона стоит, платеж назначили по тридцать тыщ. Поручитель, оказалось, то же, что и заемщик, обязан платить. Где он, они не знают, и ходят к ней по месту регистрации. А откуда у нее такие деньги?! Прощелыга сквозная! Никогда он мне не нравился! А на нее, на Светочку-то, коллекторы эти… шакалы! Наезжают! Запугивают! Долг на миллион вешают! Откуда у нее миллион? Зарплата в салоне — копейки! Я так переживаю, Женечка, так переживаю, Светочка же мне как дочь! Будь он проклят, Семка-кровосос!