Задумчиво повертев в пальцах погнутый гвоздь, анубис уязвленно слушал. По рассказу дела у Свейты шли не лучшим образом. А помощи она у него не попросила!
— Семку надо наказать, — хмуро сделал он вывод. Гнутый гвоздь отложил. Не годится: нарушение геометрии стержня приводит к неравномерному распределению механических напряжений.
— Да ему башку оторвать мало! — абсолютно согласилась Ана.
— Я оторву, — злорадно пообещал он, выбирая прямой гвоздь.
— Так его еще найти надо. Он же скрывается, упырь такой!
— Найду.
Ярость, горячая и чистая, вскипела в груди. Примерившись, анубис одним движением с силой вбил гвоздь в стену до шляпки.
— Женечка! А полочка?! — возопила Ана. — Вот же консоли!
Глава 11. Баран
— Нет, я вам ничего не должна! Оставьте меня в покое! Ищите заемщика Семена Потехина! Где? Откуда я знаю где? Он занимается натяжкой потолков! По средам и пятницам бывает в тренажерном зале «Сталь». Ясно? Я уже сто раз это говорила! Больше ничего не знаю! Больше мне нечего сказать! — прокричала я в трубку и сбросила звонок. Не сдержалась… Нервы стремительно сдавали, руки дрожали. Коллекторы работали без выходных — и работали достаточно эффективно… По крайней мере, в моем случае.
— Свейта, я голоден, — мрачно сообщил Покахонтас, как только я вышла из ванной. –– Я желаю трапезы. Твои запасы скудны, нужны новые.
Наверняка, он слышал мои крики, хорошо, говорить ничего не стал. Выглядел угрюмым, но хотя бы не задавал неудобных вопросов, не рычал и не пытался предложить семя. Вот что с ним делать, с египетским зазеркальным? С режимом жесткой экономии, в котором мне приходилось жить, кормить эту божественную тушку оказалось накладно. Ел он больше меня раза в три. Только что купленные продукты, кончились буквально за сутки. Солянку он доел ночью. А одна я могла питаться этим неделю!
Я надеялась, что пришелец надолго у меня не задержится… Вроде же говорил, что уйдет.
— Ясно… — уныло кивнула я, уже прикидывая во что мне это обойдется. Мысль о выходе на улицу, где могли поджидать коллекторы — паранойя меня уже нигде не оставляла — вызывала тошноту, но держать пришельца голодным я не могла.
— Нужен баран, — последовало уверенное мужское заявление.
— Баран?! — я чуть не поперхнулась. — В смысле… Какой баран?
— Живой. Можно мертвый, — сурово ответило божество. — Не обязательно молодой, лишь бы свежий. Я не привередлив. Главное — мясо.
Так мы и отправились в ближайший продуктовый магазин. Я пообещала, что Покахонтас может взять себе любого барана, какой ему приглянется.
Конечно, я знала, что ни одного барана в магазине у дома он не найдет.
А он честно искал, читал этикетки. Я же чувствовала себя проводником инопланетянина по цивилизации дешевого пластика и акций «3 по цене 2».
Тележку пришелец воспринял не сразу, долго не мог понять принцип управления — тележка норовила ехать не туда, и он ворчал на «непослушного железного осла». Нам еще попалась неповоротливая, с проблемными колесами. Мясной отдел его разочаровал. Привлекая к себе взгляды, Покахонтас активно возмущался.
— Где целые туши? Где требуха? Где бараны? — восклицал он, громко возмущался он, разглядывая аккуратные порционные куски в вакууме. На нас оглядывались. Я краснела и просила быть потише.
На рынок я идти с ним готова не была — там-то он действительно мог найти барана, к чему я тоже готова не была. На говядину Покахонтас почти согласился, но тут же уточнил пол. Когда я опрометчиво сказала, что не знаю, бык там или корова, говядина из списка покупок отпала — он не желал есть самку. На свинину пришелец морщился. В принципе, был согласен на гуся, но тут протестовала уже я. Обычно гусей в местный магазин не завозили, но к новому году поставка была, из-за чего на витрине красовалась одна ощипанная тушка по цене барана.
— Как ты относишься к курице? Давай курочку, а? — я почти умоляюще помахала куриными ножками. Ножкам он не поверил, грудке тоже, и вообще авторитетно сказал, что курицы такими не бывают. Я напомнила ему про солянку.
Согласился.
Нести пакеты пришелец отказался, аргументировав отказ тем, что это не божественное дело. Когда их взяла я, все-таки ношу перехватил, но выглядел при этом оскорбленным. Обратно отдать тоже отказывался, вел себя как классическое капризное божество. Зато качественно отвлекал меня от печальных мыслей. Когда Покахонтас поднял баночку с детским йогуртом и с ужасом спросил, не из детей ли их делают, я не могла не расхохотаться.