Женский голос сорвался на последних словах. Анубис снова почувствовал ярость.
— Где он сейчас?
— Откуда мне знать? — она махнула рукой. — Прячется, как крыса. Может, на своей шикарной машине по городу катается. Может, у новой подруги. Не знаю. Не смотри так… Неприятно, но не совсем уж плохо… Справлюсь, — глухо проговорила она, стискивая зубы.
Анубис молча удивился ее стойкости.
— Если что, сменю номер, сдам квартиру, уйду с официальной работы и ударюсь в бега. Почему ему можно, а мне нельзя?
Свейта изобразила бодрую улыбку, но тут же заговорила серьезно:
— Ты извини, что я сказала, чтобы ты не рассчитывал жить у меня. Испугалась, вдруг ты… В общем, забудь. Хуже нет, чем чувствовать себя бессильным, брошенным… Ты добрый, хоть и странный. Живое существо нельзя выкидывать на улицу. Куда ты пойдешь без всего, в никуда? Живи, сколько надо, чтобы встать на ноги, ладно? Вспоминай. Все наладится. Замерз сегодня, да?
Она явно умела заботиться.
— Да, — милостиво согласился анубис, начиная прощать неопытной жрице ее оплошности.
— Сейчас…
Убежав в комнату, она накрыла его ноги покрывалом.
— Я сделаю тебе чай.
Наконец-то, ведет себя как порядочная жрица.
Анубис удовлетворенно растянулся на стуле.
«Вкус „макароны с жареной курицей“ следует внести в пищевой составитель», — вдруг подумал он. Так и не поняв собственную мысль, помотал головой.
Глава 13. Договор
Неумолимо быстро наступило утро понедельника, а объяснение, почему я должна идти на работу, затягивалось. Во-первых, пришелец не хотел, чтобы я уходила. Совсем. Он с трудом принял толкование, что у меня есть обязанности, что я должна зарабатывать деньги на жизнь, что меня ждут на работе. По его мнению, все это излишне, а я должна проводить время рядом с его египетским высочеством. Во-вторых, он совершенно не желал оставаться запертым в квартире, желая свободы и независимости. В-третьих, я сама опасалась и оставлять его, и отдавать ключ. В-четвертых…
— У меня что-то с матрасом, Свейта, — заявил он к тому же. — Спать было неприятно.
Пришлось осмотреть еще и матрас, который заметно растерял былую упругость.
— Вечером посмотрим, — обеспокоенно сказала я.
— По сообщению лаборатории солнечной астрономии небывалая магнитная буря, начавшаяся еще в ночь на седьмое января, продолжается. Мировые агентства сообщают о участившихся перебоях в работе техники, навигационных и энергосистем. Многочисленные отключения коротковолновой радиосвязи нарушили связь на кораблях в море и самолетах, пролетающих над полюсами. Ожидается, что буря продлится еще несколько дней. А теперь новости Омской области. Мэрия…
Я выключила радио. Перебои, вспышки, бури. Почти обычный день.
— А какой сегодня день? — непринужденно уточнил Покахонтас, с аппетитом вгрызаясь в бутерброд с щедрым куском курицы.
— Какой? — Я металась по кухне с бананом в одной руке и утюгом в другой. — Десятое января…
— Нет, — он поморщился. — У нас первый день из семи — это день Солнца. Второй день посвящен Луне…
— А… — Я остановилась, соображая. — У нас первый день недели понедельник. Прости, я не знаю, чему он посвящен. Обычно это рабочий день, но сейчас новогодние каникулы. Второй — втор…
— Сегодня какой?
— Вторник…
— Понял.
Мы все-таки договорились. Он пожелал сопроводить меня к месту работу, встретить после, и готов был гулять весь день один. Последнее опять вызывало у меня беспокойство, но пришелец вообще не интересовался ни ключом, ни квартирой, ни моим беспокойством по поводу того, что он устанет, замерзнет, оголодает, попадет под машину…
— Довольно сомнений, женщина, — пришелец, наконец, по-мужски повелительно махнул рукой, останавливая обсуждение. — Я сказал, что буду гулять этот день. Одевайся.
Я укоризненно посмотрела на него.
Только что кулаком по столу не постучал. «Довольно, женщина?!» Это то самое последнее мужское слово? И в Египте то же самое?
— Ну и как хочешь! — Я махнула рукой, удаляясь в спальню, не забыв обронить свое последнее слово. — Посуду за собой убери!
Все ему объяснила, так что сам будет виноват, когда опять хвост отморозит! В принципе на улице было тепло, всего лишь минус одиннадцать градусов, теплая зима для сибиряка и, вероятно, ледяной ад для египтянина. Треть меня злорадно представляла, как генерал Мороз покарает южного упрямца, а две трети беспокоились и терзались, в красках представляя, что и где у него будет отморожено. А ведь у него даже борода не растет, и волос на теле практически нет, все в гриву ушло! Замерзнет!