— Ну и ну! А вы сами пробовали? — впечатлившись, спросила блондинка, испытующе вонзившись в меня кукольно-пышными ресницами.
«Вы пробовали?» — мой нелюбимый вопрос. К сожалению, в нашем салоне цены задраны так, чтобы максимально окупить аренду. Даже с корпоративной скидкой такая простынь никак не соотносилась с доходом простого продавца. У меня была только наволочка с фабричным браком, которую мне щедро отдал Денис, осознав, что продать ее не удастся. Но и с браком наволочка стала моей любимой.
— Да. И я в восторге, — честно ответила я. — Это лучшее белье в мое жизни.
Под удовлетворенным директорским взглядом я заворачивала покупку в фирменный пакет и думала о том, как там мой пришелец? Где гуляет? Я показала ему наш салон, сказала искать меня тут, а он кивнул и даже гулять по торговому центру не пожелал, развернулся, да ушагал в неизвестном направлении. А если полиция спросит документы? Он же так экзотично выглядит…
Сердце было не на месте, и я то и дело поглядывала наружу, когда внезапно среди праздно шатающихся по галерее людей увидела его… Нет, не пришельца. Семена.
Точнее, очень знакомый стриженый затылок, который уже продефилировал вглубь ТЦ.
Здесь?! И со мной встречаться не собирается, значит?!
Пульс разбежался и ласточкой взлетел в доступное ему воздушное пространство.
Так-так.
Догнать, посмотреть в глаза, задать вопрос? А потом плюнуть в лицо?
…но я не умею так плеваться! Плюну же случайно сама на себя.
…надежнее ударить. Чем? Кулаком?
Куда? При людях?
Я начала быстро соображать. Открытый скандал на месте работы нежелателен, увидит директор, клиенты, сотрудники… Могут быть проблемы, а мне они не нужны. Тогда что?
Машина. Машина!
Руки задрожали от того, что я решила сделать.
— Я выйду, — быстро сказала я Денису, схватила куртку, ключ от служебного туалета и быстрым шагом пошла на улицу.
Подземная парковка у нас была, но в первой половине на ней мало кто парковался. Быстрым шагом я вышла из здания, огляделась, шаря взглядом по припаркованным вразнобой автомобилям и…
Нашла.
Я достала ключ и непринужденно прошагала к цели. Уверенно глядя перед собой, прошлась около бока черного ненавистного монстра, мстительно проводя острым ключом по сверкающему гладкому покрытию, с удовольствием оставляя длинную жирную царапину.
Автомобиль скрежетал зубами, но молчал. Никто не обращал на меня внимания.
Повторила процедуру и с другого бока тоже. А затем с чувством выполненного долга вернулась в салон. Сердце кувыркалось через голову, так и норовя выпрыгнуть из груди. Поступок стал моим первым незаконным поступком за всю жизнь.
Стало ли мне легче? Горда ли я?
О, да!
В салон Семен так и не зашел.
Глава 15. Штурм
Свейта скрылась за опасно-крутящейся дверью здания, унося с собой тонкий запах цветочного мыла и легкую тревогу, которую он уловил в ее последнем взгляде. Анубис остался один на заснеженной площади. Оглядевшись по сторонам, он засунул руки в карманы и пошагал в произвольном направлении.
Омск предстал перед египтянином серой мозаикой из панельных домов, засыпанных белым, и узких, пробитых в снегу тропинок. Люди спешили, кутаясь в темные одежды, их дыхание клубилось короткими облачками. Несколько детей с красными щеками катались с горки. Попросив у мальчишки кусок странной яркой доски, анубис тоже сам скатился пару раз — просто так, чтобы попробовать. Понравилось. Затем увидел огромное ледяное поле, на котором скользили под громкую музыку люди. Одни катались легко и грациозно, другие — неуклюже цепляясь за борта. Анубиса позабавили лезвия на обуви. Он спросил, где взять такие же, чтобы испытать себя, без утайки сказал, что денег у него нет, и забавная, закутанная в платок старая женщина, великодушно выдала бедному иностранцу пару ботинок бесплатно. На льду анубис оказался неловок, больно упал несколько раз, так что ботинки с лезвиями быстро вернул обратно. Замерзшая набережная реки удивила его белой безжизненной мощью. Бескрайняя белизна напоминала пустыню у Мемфиса в сезон хамсина, когда песчаные бури засыпали все. Под белыми деревьями очередная старая женщина кормила птиц. Он тоже попросил семян покормить, и ему опять не отказали. Женщина насыпала в ему ладонь мелкое сливочно-желтое пшено и рассказала, что кормит птиц каждый день. Женщины были добрыми. Птицы были жадными и голодными, как и везде.