— Пусть эта ситуация останется в прошлом, Джонни. Благодарю тебя за доброту. Язык Левану еще пригодится. — Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от темы. — Но вот что мне интересно… Он сказал, что у него сердце чуть не лопнуло, даже сейчас смотреть на тебя боится. Чем ты его напугал?
Анубис поднял глаза от стакана и, сдержанно улыбнувшись, отставил стакан с водой.
— Он увидел, кто я, и что может случиться. Вот и все.
Самвел наклонил голову, хитро изучая сидящего напротив.
— Покажешь?
— Тебе? — Поднял брови анубис.
— Мне не надо. Вахо покажи, — отказался Самвел и кивнул на соседа. — Я уже стар, меня напугать легко. А Вахо помоложе. Он еще ничего не боится.
Он улыбнулся в усы. Вахо сверкнул белыми зубами и согласно кивнул.
— Давай, брат, — он небрежно поднял подбородок, разворачиваясь поудобнее. — Покажи мне.
Глаза анубиса полыхнули оранжевыми искрами, черные зрачки расширились до краев радужки. Ни злобы, ни угрозы — только абсолютная, леденящая пустота вечности и всевидящего суда. Он позволил тени своей истинной сущности — не разрушительной ярости, а подавляющего, непостижимого ужаса, коснуться сознания Вахо.
Вахо, до того сидевший спокойно, даже расслабленно, резко вдохнул, будто его ударили под дых. Цвет мгновенно сбежал с его загорелого лица, оставив мертвенную бледность, челюсть задрожала мелкой, неконтролируемой дрожью. Он попытался отвести взгляд, но не смог. Капля пота скатилась по виску.
— Хватит. Хватит! — выдавил он, часто дыша. — Не надо… Пожалуйста.
Анубис медленно отвел взгляд. Затем непринужденно взял ломтик помидора и начал неспешно жевать. Вахо резко выдохнул, судорожно сглотнул, опустил глаза. Челюсть все еще дрожала. Плеснув себе воды, он выпил ее залпом.
Самвел наблюдал за этим, не проронив ни слова. Его тяжелое лицо было непроницаемо, но в глубоко посаженных глазах горел живой, неподдельный интерес, смешанный с нарастающим уважением и нешуточным беспокойством. Он одобряюще хлопнул своего соседа по плечу.
— Прости, Вахо, прости, брат, плохо, да? Сильно, сильно, — оценил он, и в этом слове был целый спектр смыслов: признание, оценка, непонимание, боязнь. — Спасибо, что показал, Джонни, я увидел. Но я не понимаю.
Он замолчал. Наколов на вилку крупный, сочный кусок баранины, анубис молча обмакнул его в соус и поднес ко рту. Объяснять он не собирался. Мясо было превосходным, нежным, пропитанным дымом и зирой.
Из-за невысокой перегородки, отделявшей их нишу от основного зала, доносились взрывы смеха. Там сидела большая компания — молодые люди, громкие, разгоряченные. Их веселье было беззаботным, сиюминутным, абсолютно чуждым той тяжелой, насыщенной тишине, что царила у очага.
Самвел сидел, откинувшись на спинку стула, его тяжелые руки лежали на столе, пальцы были слегка сцеплены.
— Расскажи, если можешь, — заговорил Самвел. — Чем ты пугаешь, Джонни?
Анубис отпил воды. Холодная жидкость очистила рот от привкуса мяса. Он наелся и был готов уходить.
— Волк не пугает ягненка специально. Он просто смотрит, а ягненок видит в этом взгляде конец. Так и здесь, — коротко произнес он. Тема была слишком простой, чтобы долго на ней задерживаться.
— Значит, ты волк… Любого можешь напугать?
— Кого захочу, — безразлично заметил анубис. — Мне пора.
Он приподнялся.
— Нет, подожди, будь добр, уважь меня, останься ненадолго, Джонни… — Самвел остановил его просительно-уважительным жестом, и анубис сел обратно. — У меня есть… Позволишь рассказать? Я не задержу тебя надолго.
— Говори. — Анубис по-хозяйски откинулся на столе.
С некоторым испугом глянув на него, Вахо украдкой вытер пот со лба.
— Есть один человек, — начал Самвел, медленно разминая пальцами кусочек лаваша. — Друг семьи… Хорошей семьи, уважаемой. Но человек молодой, дерзкий, традиции не соблюдает, а главное, уважение потерял, понимаешь? Самое ценное, что может быть — традиции и уважение. Может я не очень современный, твое поколение оно другое, а в мое время молодые себя такого не позволяли. Извини, подробнее не могу говорить.
Мужчина приложил руку к левой стороне груди и укоризненно покачал головой.
— Я не знал, как ему показать, как внушить, что… нехорошо так поступать, что нехорошо так со старшими поступать. Что надо традиции соблюдать, старших уважать. А я его семью вхож, мальчик на моих глазах вырос, с его отцом за одним столом не раз сидел. И тронуть не могу, и оставить так не могу, нельзя. Вот смотрю на тебя, и вижу, что тебя ко мне бог послал. С твоими способностями… Ты мог бы… Поможешь мне, Джонни? Покажешь этому ягненку волка?
Не соглашаясь и не отказываясь, анубис молча смотрел на мужчину. Тот поспешно добавил: