Жалость — острая, почти физическая — кольнула под ложечкой.
Бедняга. Он же замерз насмерть.
— Эй, — пропищала я, с трудом продравшись через застрявший в горле визг. Голос звучал чужим и слабым.
На оклик мужчина не среагировал, и я добавила погромче, все так же держась на расстоянии:
— Э-э-й!
Пришелец лежал не двигаясь. Я неуверенно потопталась на месте, не зная, бежать или оставаться. На телефоне я уже набрала 020, и, держа палец наготове, готовая каждую секунду отпрянуть, неловко подкралась к застывшему на кафеле гостю.
«Дрожит».
Жалость затопила с новой силой, начав побеждать страх, и я дотронулась до мужской руки кончиками пальцев. Ледяной… Я воздушно погладила тыльную сторону руки. Ладонь была большой, с длинными пальцами и выступающими костяшками. На этот раз он среагировал: съежился ещё больше, даже голову вжал в плечи, словно большой напуганный…
«…как щеночек, — уверилась я и тут же засомневалась. — Он вообще разумен?»
Подернутые инеем ресницы трепетали, он стучал зубами, прижимая колени к груди. Даже пальцы ног у него побелели до цвета бумажного листа.
«Чур меня… Бедняга», — совсем неуверенно произнес внутренний голос, переориентировав чувства со страха на жалость.
До краев зарядившись сомнениями, я засунула телефон в карман, так и не нажав кнопку вызова. Вызывать наряд полиции к замерзшему беспомощному вурдалаку было бы совсем не по-человечески. А если скорую…
…ну и что они с ним сделают, в одеяло завернут? И как я объясню, откуда он взялся?
— Эй… Ты совсем замерз. Давай я, или ты… Э-м. Ладно… Слушай. Тебе нужна теплая вода. Забирайся в ванну, согреем тебя. Согласен? Не бойся, я тебя не обижу. Ну? Можешь встать?
Он не отвечал. Только когда я осторожно потрогала его плечо, пытаясь приподнять, он издал тихий стон — что-то между всхлипом и хрипом. Его веки дрогнули, но не открылись. Уговорами-уговорами, я помогла мужчине подняться, для чего пришлось не в шутку подставить свои плечи под мускулистые, но слабые руки и выдержать нелегкий вес.
Командуя, я окончательно забыла про страх. Осталась только насущная задача: уложить этого большого, дрожащего «щенка» в ванну, не уронив и не упасть самой.
— Так, перешагивай, ну же, маленький, — ворковала я, не обращая внимания на то, что «маленький» оказался выше меня на голову. — Ты справишься. Теперь вторую ножку. Ну?
«Ножки» на вид были жилистые и крепкие, но пришельцу не особенно подчинялись, хотя он старался. Он пах… странно. Не потом, не грязью, а как влажная земля после дождя и что-то еще… металлическое, холодное. Еще шатался и по виду был совершенно дезориентирован: глаза полуприкрыты, взгляд мутный, невидящий. Зато на мои команды — «встань», «держись», «шагни» — реагировал, пусть и с задержкой, как сомнамбула.
Через несколько минут общими усилиями, мы всё-таки усадили-уронили его в ванну. Лежать он в ней не мог: по росту не вписывался. Вытянув длинные ноги, пришелец хлопал ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, глядя непонимающе и растерянно то на меня, то на кран, то на струящуюся воду. «Боится меня!» Умилившись, я уже совсем не боялась.
— Сейчас, теплую водичку пущу, тебе будет тепло, смотри, — я включила душ, направив струю сначала на свои руки, чтобы показать. Мужчина вздрогнул всем телом, когда первые капли попали ему на плечо, так что я опять начала его успокаивать. — Не бойся, это душ, теплая водичка, согреешься…
Я медленно водила душем по мужским плечам, спине, рукам, избегая пока головы. Вода смывала с него какую-то странную сероватую пыль, обнажая смуглую, почти бронзовую кожу. Покосившись на совершенно не угрожающее мужское достоинство, скрытое в завитках черных волос на лобке, я решила, что для приличия гостя надо прикрыть.
— Давай я тебе на бедра положу полотенце и будет комфортнее, да? Вроде как будешь одет.
Я тихо разговаривала с ним как с большим песиком, осторожно поливала водой, стараясь не трогать руками. Когда вода стала ощутимо теплее, он наконец расслабился. Его глаза, которые я теперь разглядела — миндалевидные, с чуть приподнятыми внешними уголками, темно-карие, почти черные, но с золотистыми искорками внутри — смотрели на меня уже не с диким ужасом, а с немым вопросом, беспомощно и потрясенно. Прямые черные волосы, тяжелыми мокрыми прядями облепляли грудь, а с них стекали серые ручейки. По-прежнему говорила только я.
«А он интересный. Странно красивый, прямо как…»
— …ты похож на Джонни. И на Покахонтас, — озвучила я мысли. Одновременно набирала в ладони шампунь. Решилась помыть ему голову. — Такие же волосы, губы, скулы… У тебя индейцев в предках не было?