Вот сейчас меня надо было целовать! Немедленно! Но мужчина медлил. То ли специально томил меня, то ли не решался.
- А у вашего имени, Малика, есть сокращенный вариант? - спросил жених.
- Нет, но ты можешь придумать, если хочешь, - отозвалась я, прижимаясь к нему всем телом, давая понять, что не просто разрешу поцеловать себя, а хочу получить этот поцелуй.
Но губы эльфа так и замерли в паре миллиметров от моих. Не могла понять, почему он медлит. Все же ясно! Вдруг меня осенило: матриархат! Этот проклятый эльфийский матриархат. Он попросил разрешения и не может переступить черту, пока я не дам его.
- Но сперва поцелуй меня, - потребовала я.
Дважды просить не пришлось. В его поцелуе с первой секунды было столько напора, столько страсти, что я могла только подчиняться, отдаваться и тонуть в невероятных ощущениях, огненном вихре желания, в пучине блаженства. Мне хотелось, чтобы это не прекращалось никогда, но эльф остановился. Только в этот момент почувствовала, что остро нуждаюсь в глотке воздуха. И в продолжении… Теодосаль словно бы почувствовал это и не выпустил из объятий, не отстранился, только разорвал наше соприкосновение.
- Лика… - проговорил он вкрадчиво. - Так называют ягоду, что растет в эльфийских лесах. Очень сладкую…
У меня задрожали колени, казалось, ноги вот-вот подломятся, и я упаду прямо на эльфа. Интересно, он знает, что его голос действует забористей инкубских феромонов? Или дело было не в тембре, а в атмосфере, в этих звездах, покачивании корабля, плеске волн? В том, что Лим распалил, раздул какую-то искру внутри меня, и теперь она превращается в пламя стихии? Или в том, что Теодосаль носил официальный статус моего жениха, а значит наша близость была делом неизбежным, решенным, и это расслабляло меня, снимало оковы и страхи? Не знаю. Но я сама потянулась за новым поцелуем, а насладившись им, отстранилась.
- Идем, - сказала я, беря эльфа за руку.
- Куда? - робко поинтересовался он.
- В мою каюту, - произнесла на одном дыхании. - Там нам никто не помешает.
Сердце стучало в грудной клетке, как сумасшедшее, подгоняемое удивительным коктейлем желания и страха. А разум был полон решимости довести дело до конца и наконец перестать быть “ромашкой”. В конце концов, для ведьмы моих лет пребывать в таком статусе даже неприлично, а, учитывая, что я направляюсь в Нгави, попросту опасно.
Как только закрыла за вошедшим в след за мной эльфом дверь, мгновенно припечатала его к стене, впиваясь жадным поцелуем в мягкие губы.
“Что на меня нашло?” - яркой вспышкой ворвалась в сознание единственная мысль.
Остановилась, отступила на шаг, стараясь выровнять сбившееся дыхание и усмирить дрожь, что прокатываясь волнами по телу, задерживалась в кончиках пальцев и коленях.
- Прости, я, наверное, слишком тороплю события и веду себя неприлично. У эльфийского народа так не принято, да? - сказав это, я посмотрела наконец на Теодосаля, и наткнулась на затуманенный взгляд, в котором сквозило что-то ужасно похожее на разочарование.
- Не принято… - эхом отозвался мужчина, и его прежде бархатистый и чарующий голос прозвучал неожиданно хрипло.
- Наверное, мне стоит отпустить тебя в твою каюту… - замялась я, начиная ощущать неловкость и сожалеть о своем несдержанном поведении. - Ты можешь идти…
- Мне бы не хотелось уходить… - на одном дыхании выпалил Теодосаль, и тут же, словно решив, что сказал что-то грубое или неуместно, добавил:
- Мне не хотелось бы уходить и оставлять вас одну, госпожа. Вдруг вам что-то понадобиться.
Кажется, мужчина смог взять себя в руки, голос его снова звучал ровно и чисто, а взгляд прояснился, и это меня почему-то огорчило. Захотелось, чтобы ясная зелень в его взгляде снова подернулась тем туманом, навеянным вожделением.
- Мне уже кое-что нужно, - внутри проснулось что-то хищное, охотничье. Все мои застарелые травмы и сомнения, мой страх близости куда-то улетучились. Возможно, дело было в том, что передо мной был эльф, существо серьезно отличающееся от человека. Не знаю. Но я подошла к кровати, намеренно покачивая бедрами, присела на ее край.
- Посидишь со мной? - спросила эльфа, похлопав по покрывалу рядом.