- В особняк, - буркнул я, с трудом прикидывая, как можно вернуть к жизни провинцию, в которой и жителей-то нет.
Место, куда привез меня старик, особняком назвать было сложно. Я бы назвал это место руинами торчащими в самом центре городка.
- И прошлые ментерии жили тут? - спросил я, удивленно.
- Ага, со двора зайди, там есть часть, что в порядке, - закивал мужик. - Я Галик, старший тута. Если надо будет чаго, приходи к порту. Там увидишь желтый дом. То мой.
- Спасибо, - отозвался я, стаскивая с телеги тюк со своими вещами, и отправился в указанном направлении.
Со двора особняк действительно выглядел получше. Центральная часть даже имела стекла в окнах и добротную крышу. И внутри все оказалось сносным: и мебель кое-какая была, и предметы быта. Жить можно, но не то, чтобы с комфортом. Ну что ж делать, раз впечатлить условиями не удастся, будем брать Малику радушием.
Времени было мало, однако я успел обойти городок. Вид у него потрепанный, но жизнь все же присутствовала. Нашел маленький рынок, где сумел закупить съестного на первое время, обработал местных, чтоб пришли встречать новую ментерию. Настрой у горожан был не из лучших.
- Ой, и эта усвистит, как только сможет! - махнула рукой хозяйка хлебной лавки, которой я рассказал о прибытии нового руководства провинции.
Чтоб склонить на свою сторону жителей, пришлось заручиться доверием нескольких не самых симпатичных, но несомненно влиятельных горожанок. Для этого пустил в ход главное оружие любого инкуба: собственную обворожительность, легкий флирт и прозрачные намеки на возможные удовольствия.
Короче говоря, когда к изрядно подгнившему, покрытому водорослями и ракушками причалу пришвартовался впечатляющий эльфийский корабль, новую ментерию встречала хоть и не толпа, но хорошая горсть благосклонно настроенных людей. Они даже фрукты и цветы принесли.
Я тоже оделся во все лучшее, как на праздник: нацепил самую приветливую улыбку и нарвал букет полевых цветов.
Как только ножка Малики коснулась деревянного настила, я зашагал к ней на встречу. Да, дреммы меня задерите, я был искренне рад ее видеть, хотел порадовать не только собственной выгоды ради.
Мы успели сделать по три шага навстречу друг другу к тому моменту, как за ее спиной появился разодетый и расфуфыренный эльф. Весь такой в камзоле, в кожаных наручах, с клинком, пристегнутым к поясу. Однозначно, именно он был женихом моей госпожи. Улыбка сползла с лица, захотелось выбросить цветы в воду, а лучше запихать в жопу этому остроухому засранцу. Я остановился на месте, как вкопанный. Почему?
Да потому что моментально понял, что Малика провела эту ночь не одна. Моя ведьма - МОЯ! - была с ним!
Да, инкубы могут видеть секс. Ну может это слишком сильно сказано, но доля истины в таком заявлении есть. Близость оставляет особый след на ауре, который легко узнается представителями моего рода. Это вовсе не значит, что, например, быстрый перепихон с сельской дояркой навечно впечатался в мою энергетическую оболочку. Такой след дольше трех дней не держится. Но у этих двоих он был яркий, свежий, пылал, как амбар с сеном, в который молния ударила.
- Это мне? - останавливаясь в полушаге и взглянув на цветы в моих руках, спросила Малика. Милая улыбка появилась на аккуратных, чуть полноватых губах госпожи.
- Да, - пихнул полевой веник ей в руки.
Во мне клокотала такая злость, какой я давно не испытывал. Я гневался даже сильнее, чем тогда, когда подписал проклятый рабский контракт.
Этот ушастый паскудник обскакал меня? Меня! Инкуба! Забрал сладкую девственность миленькой ведьмочки. Я ведь сам хотел! Убил бы!
Но вредить эльфу было нельзя, по крайней мере, открыто. Я сверлил ушастого тяжелым взглядом. Он ведь должен был держать свою змею в штанах до самой их свадьбы, традиция же такая. Его что не эльфийки воспитывали?
- Это Теодосаль, мой жених из эльфийского королевства, - истолковала по-своему мой пристальный взгляд новая ментерия Нгави. - А это Лиманарил, мой поверенный и по совместительству… - Малика понизила голос, едва не перешла на шепот. - … раб.
Услышав последнее, остроухий изогнул бровь, на красивом лице появилось такое выражение, будто ему к носу кусок кизяка поднесли. Вот же морда заморская, это что же такое он обо мне подумал? Что я хуже последнего слизняка? Мерзее грязи, налипшей на его дорогущие сапоги.