- Галь, можно я вслух почитаю? Я так воспринимаю лучше, - невинно спросил Лёша, спустя несколько минут.
- Ну хорошо, читай, я послушаю, - вздохнув, Галя отложила учебник, закрыла глаза и откинулась на спинку дивана.
- Слушай.
Галя почувствовала улыбку в голосе Алексея.
Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Все разлетелось к черту на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее: виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! Все не по-людски!
Я вас любил так сильно, безнадежно,
как дай вам Бог другими — но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит — по Пармениду — дважды
сей жар в крови, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!
(Иосиф Бродский)
Галя сидела, слушая голос Лёшки, и не в силах открыть глаза. Она слышала, как Алексей закрыл книгу и переместился ближе. Едва Галя открыла глаза, как Лёшка коснулся её губ своими. Поцелуй был юношеским и невинным, но сердца Гали и Лёши стучали так, что казалось, этот стук слышен даже на улице.
- Ты мне в любви признался? - Галя заговорила первая.
- Да, - Лёшка не отводил взгляда, хотя лицо его пылало. - Жаль, сам не умею сочинять стихи. Это Бродский.
- Очень необычно. Наверно, если бы ты сочинял стихи, они были бы особенными.
- Как ты?
- Как ты.
- Галя... Я хочу, чтобы ты пообещала.
- Что?
- Что когда нам исполнится по восемнадцать, ты выйдешь за меня замуж.
- Вот так сразу, даже не после учёбы?
- Вот так сразу.
- Хорошо, - кивнула Галя. - Я обещаю. Я и не могу себе представить никого другого рядом, они все чужие. Главное, ты сам не передумай.
- Я не передумаю.
* * * * * * * * * * * *
Семья у Алёшки и вправду была очень простая, но без дела там никто не сидел. Отчим работал на заводе токарем, а мать - буфетчицей. В конце девяностых - начале двухтысячных завод переживал не лучшие времена. Потом, позже, у завода появится новый хозяин, и всё наладится, а пока семья жила тяжело, едва сводила концы с концами.
Хорошо оплачиваемую работу в маленьком городке было найти совсем не просто, и многие мужчины ездили на Север, работали вахтовым методом. Однако мать Лёшки была категорически против такого расклада и мужа на Север не отпустила. Со свойственной ей прямотой заявила, что уже была вдовой настоящей, и теперь не хочет быть даже соломенной вдовой.
Отчим Лёшки брал шабашки, и Лёшка ходил с ним, помогал. Сначала родители думали, что Лёшка, окончив девять классов, поступит в училище, а потом пойдёт в армию. Однако Лёшка твёрдо стоял на своём: он собирался идти в десятый - одиннадцатый классы.
Лёшка не оставлял мечту о высшем образовании. Однако дома ему сказали сразу: забудь. В их городе вузов не было, а отправлять Лёшку на учёбу в другой город родители себе позволить не могли.
Как это часто бывает, в дело вмешался случай. Во время учёбы в десятом классе, Лёшка победил в личном зачёте в городских олимпиадах по физике и по математике. Его отправили на областные олимпиады. По физике Лёшка победил и там. Это произошло впервые в истории их городка: школьник взял золото на областной олимпиаде. Лёшку пригласили на Всероссийскую олимпиаду, в Москву, и администрация города неожиданно оплатила поездку.
Из Москвы Лёшка привёз бронзу и опять же неожиданно стал настоящей гордостью школы, да и всего городка. В одиннадцатом классе история повторилась. Учитель физики приходил домой к Лёшке и беседовал с родителями о том, что их сын должен продолжать образование, но те лишь разводили руками.
Отец Гали ездил на Север, и их семья жила более благополучно. Галя собиралась подавать документы в Педагогический университет, расположенный в областном центре. Лёшка уверял Галю, что они всё равно будут вместе, он обязательно придумает что-нибудь.
Однажды, уже после выпускного, когда до начала приёма документов в вузы оставалось несколько дней, к Гале пришёл взволнованный Лёшка. На улице было дождливо, потому гулять не пошли, сидели на диване в комнате Гали, болтали и целовались.
- Галя, - Лёшка вдруг стал очень серьёзным. - Меня приглашают в Новосибирск, в университет. Принимают на физический факультет по результатам школьных экзаменов и олимпиад. А самое главное то, что жить я буду не в общаге. Мне профессор Старов, с которым я в Москве на олимпиаде по физике познакомился, выбил однокомнатную квартиру от университета. При условии, что я учиться буду, конечно. Он сказал, что у меня талант, и надо его развивать, а для этого нужны условия. А ещё меня будут пускать на практику в конструкторское бюро, в Академгородке. Старов говорил с моими родителями, и им пришлось согласиться, он их убедил.