Было душно и пахло затхлостью и пылью, и сейчас я это ощущаю очень чётко и раздумываю над тем, что надо проветрить дом и вытащить на прогрев все постельные принадлежности, потом помыть полы и не только.
В общем, дел до хрена.
А главное, мысли упадническое отступили.
Мы ещё поборемся!
Но сперва желательно позавтракать, и найти источник электричества, и зарядить севший телефон.
Мои оптимистичные мысли прерывает нетерпеливый рык пса.
- У вас это семейное, да? – ворчу на него. – Никакого такта. Ты, вообще-то, у меня в гостях. Вот иди к своему гадскому хозяину и там свои условия диктуй.
Встаю, и на цыпочках иду по пыльному полу во двор. Пёс, за мной.
Судя по тому, что солнце только еле показалась, а с моих заросших владений ещё несёт прохладой, утро совсем раннее, но, как ни странно, спать не хочется. Бодрит это свежесть и переливы щебета утренних птиц. Хорошо-то как…
Пара жирных комаров замельтешили возле моих ног.
Да с такой травищей, у них там царство-государство.
Я вчера была в ауте, и даже если меня и кусали всякие кровососущие, ничего не чувствовала. Сегодня надо будет более тщательно подготовиться и разузнать, кто сможет скосить траву.
На соседнем участке вдруг скрипнула калитка.
Туман весело рыкнул, и, чуть ли не сбив меня с ног, понёсся к вошедшему во двор хозяину.
Сосед склонился, выдал что-то похожее на улыбку, потрепал пса за ухом, и только потом заметил меня.
Нахмурился, оглядывая с ног до головы, а мне совсем неуместно вспомнился сон.
И где только шатался? Такая рань. Хорошо ещё, что одетый. Даже какой-то нарядный, по сравнению со вчерашним. Рубашка лёгкая, расстёгнута на груди, брюки широкие, туфли.
Ну, понятно, по бабам шастал. По медведицам.
И только я хотела гордо развернуться и уйти, как он сплюнул себе под ноги.
- Чего вот выперлась? - выдал непонятно и обидно. – Все старания насмарку!
- Тебя не спросила, - возмутилась я. – Меня, между прочим, твой пёс разбудил…
Он скривился, словно голос мой ему причиняет боль, и я запнулась на половине, а он быстро ретировался в дом.
- Хам! – успела бросить ему вдогонку.
Стало почему-то обидно.
Вот так с самого утра испортить человеку настроение.
Ну, ничего, дай мне только телефон зарядить, я тут такой забор поставлю.
И хрен я уеду. По крайней мере, до конца лета, точно.
Так что пусть подавится своим ядом, гад!
7. С добрым утром!
Я привык просыпаться рано. До петухов, которые неизменно начинали орать с конца деревни, часов так около шести утра, и по цепочке, передавая звонкую эстафету, доходили до соседнего двора, где у Митрича, в хозяйстве жило аж два крикуна. Один старый и дряхлый, весь выцветший, и с одного бока выклеванный до лысины, своим молодым собратом, живший по соседству.
Митрич жалел старичка, давая тому дожить свой петушиный век до конца. Но, скорее всего, молодой петух его, в конце концов, заклюёт или затопчет. Так вот, даже он хрипло и надрывно орал своё утреннее «Кукареку!», когда подходила его очередь.
Иногда у петушиной братии случались странные погрешности, и они сбивались и орали по ночам, будя всех в округе, а иногда могли молчать часов до семи. Но мне это не мешало вставать давно, в заведённое время. Полшестого, максимум в шесть. Дальше и не спалось, и не лежалось. Голова включалась, тело требовало действий. Возможно, сказывалась привычка ещё со спортивных будней, когда надо было закинуться протеином и спешить на пробежку, потом на силовые. Надо же, ведь прошла, хренова туча времени, а тело помнит.
Мышечная память, мать его!
Но сегодня меня будит странная песня.
Женский голос тонко выводит: «Your own personal Jesus» Депешей[1], и так это прикольно звучит. Не то чтобы я поклонник, но лет так в двадцать, как раз после армии слушал, вставляли меня электронщики, и, конечно, все их знаменитые хиты узнаваемы. Но вот то, что соседка моя, новоиспечённая в курсе, меня удивляет, молода для этого, на мой взгляд, хоть и не девочка уже. Потому что поёт как раз она. Тоже не спится ей, жаворонок ёптить, ещё один. Второй день ни свет ни заря уже на ногах.