Вчера от Нинки возвращался, стоит вся такая сонная, помятая…и сука, опять своими сиськами светит.
И дались же мне они.
Но это прям не сиськи, а наваждение. Все мои акробатические упражнения с Ниной — коту под хвост. Ещё и Туман к ней опять затащился, лишний повод пошипеть на меня.
Целый день вчера порядки наводила, гремела, пыхтела. Музыку врубила. И я понял, как мне не хватает забора, потому что против воли тянуло глядеть, чего там делает. А был бы забор, и пох, пускай возится. А тут, опять вырядилась в майку короткую, еле прикрывает то, о чём я забыть никак не могу, и шортами жопу обтянула, и я ходил и ловил себя на том что, стремлюсь то одно увидеть, то второе. И так меня собственная реакция на неё взбесила, что я плюнул и свалил на речку на целый день, лишь бы не видеть эту заразу, которая и бесит, и беспокоит.
Хрен знает, что такое?
Когда уже её мужик притащится, и забор этот проклятый поставит?
Выглядываю в окно спальни, которое чётко на соседский участок выходит. Ну не могу удержаться, интересно чего она там делает.
Из кустов, напротив, там, где у меня укроп сидит, торчит сочная жопа соседки, обтянутая какими-то трикотажными штанами, которые ничего особо и не скрывают, и я получаю привет снизу, в виде неожиданной эрекции.
Ну, пиздец! Это, с каких пор меня такие скандальные бабы стали возбуждать?
Ведь ей слова сказать нельзя, она тебе десять в ответ.
И пока я мучаюсь этими неразрешимыми вопросами, эта жопа нагло тырит мой укроп, а мой пёс сидит рядом, и даже не ворчит. Приручила за два дня.
Чем только взяла? Не жопой же с сиськами!
- « Some to hear your players, some whos the there»[2] - продолжает петь, ещё и танцует, так что укрепляет мой нежданный стояк.
И ведь стою, пялюсь, точно пёс мой, также зачарованно наблюдает за ней.
Она разгибается с пышным букетом укропа, в руках, потягивается, закинув голову назад, так что густой блондинистый хвост, достаёт до той самой, ниже поясницы, что так мне приглянулась, и за который так и хочется взять, намотать на кулак, и…
Так, я в душ, надеюсь, когда выйду, она слиняет, пусть хоть весь укроп обдерёт, только пусть свалит уже, или паранджу наденет, чтобы не цепляла больше.
Противное воображение подкидывает картинку, как бы чудесно эта язва смотрелась с кляпом во рту, и я от досады на предательство собственного тела, тащусь в душ, и минут двадцать стою под холодной водой.
Отпускает.
К моменту завтрака приходит предатель шерстяной.
- Явился? – ворчу на пса, который вяло помахивает своим хвостом и замирает у пустой миски.
- А что, новая хозяйка не накормила?
Облизывается.
- Накормила, но мало? – понимаю его, тянусь к полке, где хранится его корм, и хвост начинает мотаться активнее.
- Туман, Туман, - ругаю его. – Я же тебя ещё щенком отучил на помойках жрать, а ты.
Смотрит своими грустными глазищами, из-под тяжёлых век, высунув язык.
- Запрещённый приём, приятель, - вздыхаю я.
Туман облизывается, мол, на это и был расчёт.
- Ладно, но больше не таскайся к ней, - обхватываю пасть и мотаю, с намерением позлить немного.
Рычит.
- А что ты хотел? Таскаешься по сучкам всяким…
- Ну, знаете, это уже слишком! – верещит знакомый голос.
- Какого хрена? - разворачиваюсь и вижу на пороге свою соседку-язву.
Стоит, возмущённо уперев одну руку в бок, во второй что-то держит. Сиськи, как всегда, еле прикрыты.
- Стучать не учили? – сразу режу грубостью, потому что ну, бесит меня, что прёт так от неё.
- Твоя берлога открыта была, и я собиралась…
- Чего надо? - отворачиваюсь от греха подальше, потому что мозг сейчас работает исключительно на поиск подходящей горизонтальной поверхности, где можно её разложить, и, соответственно, реакция моего тела не заставляет себя ждать.
- Я Туману приготовила. Ему нравится, хотела, чтобы ты у себя оставил, в обед покормил, потому что я планирую…
- У Тумана специализированный корм, - отрезаю я, обернувшись, глянуть, о чём она говорит. В руке миска с кашей гречневой, овощами и мясом.