Бросаю быстрый взгляд на лицо.
Симпатичная, кстати, особенно сейчас, когда молчит, и косметики ноль, и веснушки высыпали на носу. Глазами, правда, искры мечет. На сучку обиделась, видимо.
- Здесь ничего плохого, - начинает и наклоняется, чтобы оставить миску на столе.
Короткая тряпка, которая, по моим скромным познаниям в женской одежде, называется топом, и которая и так ни хера не прикрывает, ещё больше отгибается, показывая мне почти в полной красе, то, о чём я грежу с первого дня встречи с этой заразой.
Тьфу ты, блядь!
- Мария Леонидовна, ёперный театр! Ты когда-нибудь оденешься нормально? – не выдерживаю я. – Чтобы не светить всеми своим прелестями.
Вспыхивает, прослеживая мой взгляд.
- На себя посмотри, Евгений Медведьевич, - тут же ожидаемо ощетинивается, но грудь рукой прикрывает.
- Ну, я так-то у себя дома, - не собираюсь даже париться, что стою перед ней в одних трениках. Пусть спасибо скажет, что я не поворачиваюсь и не демонстрирую её свой флагшток.
- И корми вовремя своего пса, чтобы он ко мне по утрам не шастал.
- Учту. Всё? – снова оборачиваюсь.
Сжимает губы и выскакивает пулей из дома.
- Ну, пиздец же, - закатываю глаза. – Дал боженька пожить спокойно, сейчас за это вдвойне возьмёт.
Туман подходит к столу, принюхивается, встаёт передними лапами на столешницу, облизывается.
- Вот ты, Туман, продажная душонка, - хмыкаю я, отставляя корм, понимая, что он предпочитает стряпню вредной заразы.
Пёс в ответ коротко взлаивает, точно усмехаясь, мол, на себя посмотри.
Пиздец просто. Вот тебе и утро доброе.
[1] Трек Depeche Mode Personal Jesus
[2] Трек Depeche Mode Personal Jesus
8. Один-один.
Нет, всё же я заблудилась в этих трёх соснах, хотя с пригорка, с которого всё отлично просматривалось, казалось, чего проще.
Позади осталась деревня, впереди текла речка, тонкой полоской заворачивая в негустой, так мне казалось, лесок. Под ногами лежал небольшой луг, весь усыпанный ромашками, на краю которого, паслись коровы. А за лесом я даже разглядела поле и пухлые тюки сена.
Небо высокое, бездонное, голубое, ни облачка, и ласточки носятся по лазури, точно рыбки в море, ныряют.
Живописно, и очень красиво, была бы художником, картины бы писала с таких просторов.
Настроение было так себе.
Второй день я здесь, и каждый из них, как на войне побывала.
Ничего из того, что мне представлялось, когда я рванула сюда, не было и близко.
Дом у тётки маленький, старый, того и гляди скоро завалится. Благо есть электричество, и на том спасибо.
Телефон ловит через раз. Про интернет вообще молчу.
Огород, весь заросший бурьяном. Укроп на салат, и тот приходится втихомолку у соседа рвать.
Но всё это фигня, и со всем этим я легко могу свыкнуться.
А вот принять наличие этого самого соседа, и отсутствие забора между нами очень тяжело.
У него-то и домина в два этажа. Перед домом площадка вся плиткой заложена, и тент для «танка» его стоит. Даже грядки аккуратные какие-то есть, и летняя веранда с мангалом, и что-то похожее на баню.
Живи да радуйся, особенно на контрасте с той разрухой, что мне досталась. Но нет.
Этот противный сосед, Евгений, гад Медведьевич, просто достал!
Такое хамло я впервые в своей жизни встречаю, притом что я работаю в мужском коллективе. Но никто, за пять лет, что я тружусь в компании, даже наш шеф, который на расправу скор, сперва наорёт, потом подумает, даже он никогда со мной так не разговаривал.
Про мужа вообще молчу.
Лёшик не позволяет себе повышать на меня голос, и грубить, чтобы между нами не произошло. Это я, бывало, в сердцах, могла наорать, наговорить всякого…
А этот…
С первого взгляда, кажется, ненавидит.
То одета я не так. То говорю, не то.
Я просто в ступоре от того, что я могу в человеке столько негатива вызывать, как у этого медведя неотёсанного. Из нормальных слов, за два дня, что он мне сказал, это предлоги.