За разглядыванием я пропустила момент, когда нарезвившись в воде, на сушу выбежал Туман, и, отряхнувшись, учуял меня.
Коротко гавкнул и даже сделал несколько шагов по направлению ко мне.
Сосед тут же метнул взгляд в мою сторону, и на секунду поймал меня в прицел своих прищуренных глаз. Я резко отпрянула, запнулась об корень, навернулась и поползла назад прямо на заднице.
Быть застигнутой за подглядыванием было для меня настолько стыдно, что я соскочила, и, забыв, что, вообще-то не особо представляю направления, побежала, куда глаза глядят.
Каким-то образом, я вывалилась из леса, на берегу речки, возле моста, попав опять под всеобщее внимание, потому что здесь было ещё одно место сбора всей деревни.
Это мне придало ещё больше ускорения, потому что я с ужасом представила, что за мной сейчас из леса выйдет сосед, и всем расскажет, что я за ним подглядывала.
Народ оглядывался, посмеивался, кто-то даже здоровался, но не препятствовал, и, быстро преодолев мост, я помчалась домой, чтобы успеть скрыться до прихода соседа.
К вечеру, когда сидеть в духоте уже не было сил, и, поняв, что, возможно, меня и не видел никто, я выползла во двор, потом таким же тихим сапом сходила за водой, и, наполнив бочку, наконец, встала под холодные и вожделенные струи. И именно сейчас только позволила воспроизвести в памяти то, чему стала свидетелем.
Даже врать себе не стану, что меня не поразило то, что я увидела, потому что это не так. Я с каким-то вожделенным трепетом воспроизводила в памяти голого соседа и краснела как школьница, когда совсем уж непрошеные мысли лезли в голову.
Холодная вода нисколько не остужала не стыд, который я испытывала, когда представляла, что он всё же меня заметил, ни пыл тела, когда ко всему увиденному сегодня вспоминала мой недавний сон.
Надо валерьянки на ночь напиться, не усну ведь.
Вода закончилась быстро, и я, выжав волосы, вышла из-под лейки, потянулась за висевшим на крючке полотенцем, и первым делом промокнула пылающее лицо.
- Один-один, - раздалось надо мной насмешливо-низкое.
Я даже сделать ничего не успела.
Не возмутится, не заорать, и уж тем более прикрыться.
Только полотенце с глаз спустила и смотрела, как удаляется сосед по заросшей тропинке, отгибая в сторону траву.
9. Сдаюсь!
Нет, я всё, сдаюсь!
Не может быть это просто так!
Я же не железный, блядь!
Когда у меня перед носом постоянно, то жопа, то сиськи.
Даже в лесу от неё нет спасения.
Специально ушёл пораньше, пока было прохладно. Как раз пошли лисички и сыроежки.
Туман проводил меня скучающим взглядом, наверняка возблагодарив всех собачьих богов, что ему не надо тащиться вместе с хозяином.
Туман не любил лес.
Его максимум – это дойти до речки, где мы с ним любили купаться, а вот если за грибами или ягодами, я даже и не тянул этого лентяя за собой.
Пару раз брал, так он у каждого дерева норовил привал сделать, поэтому когда уходил на длительное время в лес, Туман оставался один дома.
Старая соседка не очень жаловала его.
Туман - парень молодой, любвеобильный, хоть и по-первости может рявкнуть так, что и заикаться начнёшь. А как принюхается, привыкнет, то тут-то, и начинается любовь, со всеми вытекающими прожорливыми и слюнявыми факторами.
Да и переехали мы, когда вечно ворчащая баба Нюра еле передвигалась, а забор между нашими участками уже лежал.
Помню, видела хреново, а всё равно кого-то ругала. А Туман с его энергией, ещё и на фоне бабки старой, огребал от неё одни проклятия, но всё равно лез к ней на участок.
У бабки весь огород кроты перерыли, так он, бывало, за ними, ещё больше накопает. Она выйдет, зенки свои слепые настроит и поносит его, шамкая беззубым ртом, и меня соответственно, что не слежу за псом своим.
Так, мы и жили.
Потом бабки не стало. Огород зарос травой, и даже кротам на хрен не сдался.
Я честно, уже думал скосить всё под ноль, протравить и плиткой закрыть, потому что лезет трава и ко мне, хоть с этой стороны у меня кусты да деревья, и так по мелочи, лук и укроп. И всё равно задолбался траву эту рвать бесконечно.