- Ты дурак! – верещит, забыв в своём праведном гневе, что стоит передо мной по пояс голая практически.
- Маша, а ты какого хера, по лесу шастаешь одна? – перехожу сразу в атаку.
- Да, я-я-а…- тут она понимает, что не опустила подол, выпускает его из рук, но он мятой тряпкой прилипает к её бёдрам, нисколько не закрывая голой кожи.
И я смотрю на ножки её стройные, и кожу всю мокрую, покрытую мурашками.
Я бы эти ножки на плечах своих поразглядывал, погрел.
Задолбало уже в себе давить этот интерес.
Пора бы уже закончить с этим.
- Не твоё дело, - находит она пригодную формулировку, остервенело, расправляя мокрую тряпку, и отступает, но только позади стена, а впереди я.
- Маша, давай начистоту, - возвращаю её внимание, подступив ближе. – Мужика твоего я чёт не наблюдаю. Не знаю, что там между вами, если ты в нашу глухомань слиняла…
Она вспыхивает при этом.
- Но мне по ху… хрен, - упреждаю её вспышку.
- Мне уже вот где, - мазнул себя по шее, - все твои явные и неявные заигрывания…
-Что? Да иди ты в задницу, - завелась она, пылая праведным гневом, пытаясь убрать с лица налипшие волосы, но порывы ветра возвращали их назад.
Я подошёл почти вплотную, откинув её руку, и бережно заправил мокрые локоны за ухо.
- Я могу и в задницу, - склонился ниже, ловя её свежий, нежный запах. – Как пожелаешь. Только давай уже сделаем это.
- А ты не охренел мне такое предлагать, медведь неотёсанный? - пыталась она сохранить лицо, но выступивший на щеках румянец, я заметил.
Видимо, зашла моя идея.
- А ты не охренела, вечно голая передо мной ходить, язва ты колючая? - парировал, всё больше, притирая её к стенке.
Руки так чесались накрыть вожделенные сиськи, смять, почувствовать тяжесть.
- Да не хожу я перед тобой, го..лая…- осеклась, явно вспомнив события недельной давности. – На себя посмотри, - сдулась тут же.
- То-то же, - хмыкнул довольно, честно говоря, начиная выпадать из разговора, так как кровь от головы отливать начала. Мысли бежали впереди действий. Ещё ведь ничего не произошло, а меня вело настолько, точно, я уже трогаю, глажу, сжимаю.
Тем более мокрый сарафан, давал хороший обзор на все интересующие меня части тела. Особенно на грудь, что топорщилась прямо в меня твёрдыми сосками.
- Так что давай уже снимем это напряжение, - хрипло завершил мысль, поддевая пальцами её подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
Соседка моя раскраснелась, видно, что велась, но сопротивлялась.
- Спасибо, - отпрянула в миллиметре от моих губ, когда я уже готов был поцеловать её. – Видела я, что ты мне предлагаешь, боюсь, не осилю.
Чего-чего, но признание моей мужской состоятельности, я не ожидал, даже сбился с намеченного плана.
- Осилишь, - рассмеялся, поймал её ладони и положил себе на живот. Холодные пальцы дрогнули, и я накрыл их, потянул ниже, к поясу штанов, наблюдая, как трепещут её ресницы, и раздуваются крылья носа.
– Я разогрею. Скажи, как ты любишь? - последнее потонуло в громыхнувшем громе, и я больше не стал тянуть, вжался в её губы.
Она упрямо стиснула их, и я надавил языком, обхватывая ладонями её лицо, не оставляя простора для манёвра.
Сдалась, открылась.
И я, вклиниваясь языком всё глубже, медленно, но неотвратимо накрывая её своим телом.
Ну, наконец-то!