Милые с виду люди превратились в зверей, когда разобрались, что я сделала. Я еле успела спрятаться в машине, хотя это мне не особо и помогло. Чуть богу душу от страха не отдала.
- Митрич, сбегай за водичкой, - просит медведь вертлявого.
- Ага, щаз, - фыркает тот, но вразрез своим словам, прячет семечки в карман и берёт из рук медведя пустую бутылку и тащится в сторону колонки.
- Выходи, сильно ругать не буду, - снова перестукивает костяшками по стеклу, а я зачарованно на эту ладонь загорелую смотрю.
Вот это ручища, пальцы длинные, костяшки крупные, все в тёмных волосках, и венах перевиты. На запястье татуировка, браслет широкий, геометрия какая-то. Эстетично, и ему идёт.
Эх, была не была!
- Отойдите, - решаюсь я, потому что находиться в салоне уже действительно невыносимо, да и народа этого дикого нет, и медведь не рычит, пока.
Он отходит, немного прихрамывая, обтирает своё косматое лицо снятой футболкой и мрачно наблюдает, как я вываливаюсь из машины. И если до этого, я была пожёвана, то сейчас, я ещё и переварена. Насколько было душно в салоне, я понимаю по тому, что даже в такую жару ощущаю дуновение ветерка на влажной коже.
Мамочки, как же я хочу в душ! Всё бы отдала, чтобы помыться.
- Держи, криминальный элемент, - возвращается вертлявый и протягивает мне бутылку воды, правда делает это так внезапно, что я вздрагиваю, и, вместо того, чтобы взять как следует бутылку, взмахиваю руками, и половина из неё льётся прямо на меня.
Ну вот, я же просила о душе.
Говорил мне папа: «Дочь, будь скромнее в желаниях, они порой сбываются!»
С досадой смотрю сперва на вертлявого, потом на медведя, затем уже на свою белую футболку, чувствуя, как мокрое пятно расползается всё шире, и жажда нарастает прямо параллельно, а может, и стремительнее, чем это пятно.
Выхватываю бутылку из рук застывшего вертлявого и прикладываюсь к горлышку, пью большими глотками, чувствуя, как в голове проясняется.
- Ну, вообще, ни чё такая, - непонятно вставляет мужичок, – как думаешь, Жень?
- Нормальная, - опять рычит медведь.
О чём они говорят, до меня доходит лишь спустя пару мгновений, когда я утоляю жажду, и бросаю невзначай взгляд на свою футболку, а вернее, на мокрое пятно, благодаря которому просвечивает всё, и даже тонкий бюстик. И видно… да всё видно, блин! А вода так-то холодная, и мои соски ещё и рельефа добавляют.
- Да как вы смеете? – не нахожу ничего умнее, как скрестить руки на и возмущённо воззрится на мужчин, нагло пялящихся на мою грудь.
- Сперва под колёса кидаетесь… потом всей деревней… утопить пытаетесь…а теперь…теперь… - мой мозг не может никак идентифицировать сей проступок, и я просто выпаливаю, то что приходит первым, - обливаете.
Вертлявый усмехается, толкает локтем медведя, мол, смотри, какая дура.
Вот только медведь не спешит заражаться его настроением, и смотрит, как-то остро, и мне очень неприятно от его внимания, и зарождающаяся истерика исходит на нет, в самом её начале.
- Так, тихо! - командует он. - Давай по порядку, какого ляда тебя в нашу деревню занесло, ещё и по дороге заброшенной?
- Заброшенной? – эта информация настолько меня озадачивает, что я забываюсь и опускаю руки. – А мне только эту навигатор указал…
- Навигатор, - хмыкает вертлявый, закидывая очередную порцию семечек в рот.
- А что есть другая? – не реагирую на этого клоуна.
- Есть, - кивает медведь, и дальше не собирается пояснять, складывает руки на груди своей могучей, чем и напоминает, что и мне не помешает прикрыться.
Вертлявый, не стесняясь, переводит взгляд мне на грудь, потом снова смотрит в лицо и щербато улыбается.
Я сжимаю губы и расправляю плечи.
Пусть смотрит.
Пусть хоть всю деревню позовёт.
- Не знала я ни про какую другую дорогу. Какую навигатор показал, по той и поехала, - смотрю в прищуренные глаза медведя.