- Вы ещё и пса своего на меня натравили? – раздувается вся от негодования соседка, точно жаба, того и гляди сейчас бахнет.
- Очень нужно, помещица, - хмыкаю, подходя ближе, проверяя, что это с моим псом, который никогда мои команды не игнорировал.
Туман смотрит с сомнением на меня.
«Чужой же?»
Настороженно слушает мой тон.
- Пошли, Туман, а то она и тебе про право частное зачитает. Ко мне! - стучу себя по бедру, чтобы никаких сомнений.
Туман в последний раз оглядывает соседку, нюхает, запоминает, и лениво её обходит, а потом бодро припускает ко мне.
- Хороший мальчик, - хвалю пса, потрепав по лохматой башке.
- И скажите ему, чтобы не приходил больше, - доносится позади противный голосок.
- Да кому ты нужна, Маша, три рубля и наша, - ворчу тихо, не оборачиваясь, подхватываю пса под ошейник, потому что он по привычке хочет завернуть под яблоню, в тенёк. – Даром что сиськи и жопа отличные, но у нас этого добра…
Туман удивлённо смотрит и тащится, послушный моей воле, на свой участок.
- Не ходи больше, - наказываю ему, - нельзя.
А сам оглядываюсь и вижу, как соседка скрывается в доме. Чувствую, весело нам будет, и забор не поможет.
6. Утро вечера мудренее.
Мне снится Лёшик.
Он строго выговаривает мне за то, что я не приезжала к тётке Нюре, и что теперь я должна и дом, и участок отдать соседу. И даже, где-то в неясном далеке, маячит силуэт какой-то бабки, притом, что тётку я видела только на фото.
Муж нескончаемо бубнит, поправляя тонкую оправу своих очков, и, как всегда, грустно и разочарованно смотрит на меня своими голубыми глазами.
- Мария, ты меня расстраиваешь, - подтверждает словами.
- Да, ладно, Лёш! Даже во сне? - фыркаю я и отворачиваюсь, соображая, как же мне проснуться, чтобы не слышать это брюзжание.
- Куда собралась-то? – окрикивают меня, и это уже не Лёшик.
Голос низкий и сильный, и я моментально реагирую, оборачиваюсь, встречаясь взглядом с другими глазами.
Они наглые. И принадлежат такому же наглому хаму. Моему новоявленному соседу-гаду.
- Ты-то чего в мой сон запёрся? – тихо ворчу, разглядывая исподтишка полураздетого медведя Женю.
- Так это тебя надо спросить, - усмехается в бороду нахалюга, прекрасно слыша мои слова. – Чего это ты обо мне думаешь, что я тебе снюсь.
- Много чести, товарищ гадский медведь, - фырчу в ответ. – Просто ты меня так достал в первый же день, что даже во сне от тебя нет покоя.
- Да что ты? – ухмыляется, а потом как-то враз приближается, и меня накрывает ароматом его жаркого тела.
Яркий запах мужчины, сбивающий практически с ног.
- Чего тогда трогаешь меня? – спрашивает и указывает на мои ладони, которые скользят по его волосатой груди.
- Я? – выпадаю в осадок от происходящего, но рук не отнимаю, чувствуя, какой он горячий, и твёрдый, и большой…
Признаться, где-то глубоко в сознании, в самых его тайных уголках, я, может, и думала об этом. Так, чисто ради интереса потрогать, понять, какой он на ощупь. Но признаваться в этом даже себе не хочется.
- Ты, - хрипит над ухом его голос, и он вдруг размашисто лижет меня в щёку. – Смелее, можешь спустить ладони ниже.
- А-а-а? Нет,– возмущённо толкаю его, но особо не преуспеваю.
- Да ладно, ты же хотела посмотреть на него. Давай, - снова прижимает меня и опять лижет, уже поперёк всего лица.
- Да что ты творишь? – верещу я, пытаясь оттолкнуть его лицо, и путаюсь в бороде.
Он предупреждающе рычит и снова лижет.
- Отстань, - толкаю, уворачиваясь от настырного соседа и его странных проявлений.
Но он только ворчит в ответ и продолжает приставать.
- Да не лезь ко мне, - ору из последних сил и пинаю туда, где он предлагал его потрогать.
Громкий скулёж будит меня окончательно. Я просыпаюсь и резко сажусь, разлепляю глаза, потому что картинка исчезает, а вот звук всё ещё со мной.
Возле кровати сидит пёс соседа, переминаясь с лапы на лапу, и поскуливает.
- Зашибись, - валюсь на влажную перину. – Теперь постоянно таскаться сюда будешь, да?
Пёс, радостный, что я его признала, ставит передние лапы на кровать, и снова норовит облизать мне лицо.