— Не бойся так сильно, это время нужно просто перетерпеть, — отец ещё больше нахмурился. — Дочь, король хочет, чтобы ты стала его фавориткой.
— Что?..
Слова, понятные по отдельности, не складывались в одно целое. Король хочет? При чём тут я? Какая из меня фаворитка?
— Да, Айша, — дядя схватился за спину. Она всегда начинала у него болеть, когда он долго сидел. Вот и сейчас он поднялся и принялся растирать поясницу. — О сроке ничего не говорится. Я думаю, примерно год. Больше этого никто не задерживается. Не переживай, ты не будешь одна. Кроме тебя у нашего короля много красоток. Потом, когда он отпустит тебя, наше княжество решено раздробить на пять мелких. Он уже расчертил границы. — Отец при этих словах схватился за сердце. — Мы должны выбрать себе любое из пяти и переехать туда за то время, пока ты… будешь его фавориткой. Остальные четыре он отдаст своим людям.
— А наш дворец? — я развела в стороны дрожащие руки.
— Дворец приказано оставить, — дядя потёр спину и зашаркал ногами в меховых башмаках, из одной части кабинета в другую.
— Но как это может быть⁈ — мне стало по-настоящему страшно.
— Я именно поэтому и решил всё рассказать тебе! — отец поднялся с места и упёрся руками в стол. — Хочешь войны⁈ Хочешь, чтобы одно княжество встало против всего королевства⁈ Хочешь, чтобы наши воины и жители Акизара погибли⁈
— Нет, — выдохнула я, склоняя голову. Из глаз вырвались слёзы. — Неужели ничего нельзя сделать?
— Ничего, дочка, ничего…
— Госпожа, пожалуйста, садитесь в карету, ещё простудитесь. Прошу, не стойте на морозе.
Женщина по имени Улназа, приставленная ко мне, беспокоилась о моём здоровье. А что, может быть лучше заболеть?
Я забралась в просторную, просто огромную карету. Да, король был настолько милостив, что прислал за мной целую процессию: транспорт, конвоиры, женщина, чтобы помогать в дороге, и генерал Сайнар Табай. Похоже, генералам больше заняться нечем, кроме как привозить королю фавориток.
В огромной карете помещались две кровати, стол, сундуки с одеждой, запасы воды и еды. Стояло несколько железных обогревов, внутри которых среди чёрных углей вспыхивали красные искорки огня. На этой стоянке их снова заполнили, как раз тепла хватит до следующего постоялого двора.
Я села у окна и протёрла ладонью немного запотевшее стекло. Около ступенек гостиницы стоял генерал. Застала момент, когда он пытался отлепить от себя довольную девицу. Та что-то говорила ему. Мне показалось, что это были слова полного восхищения. Отец прав, королевские воины способны на настоящие подвиги в постелях. Генерал слабо и неохотно улыбался ей. Выдохнул, когда между ним и девицей встал один из воинов, и надел перчатки.
Красивый.
Я видела, как легко он запрыгнул на коня, как взметнулся его плащ. Сразу послышались его громкие распоряжения. Мы двинулись в путь.
— Не стоит госпоже на других мужчин смотреть, — рядом появилась Улназа.
Покрытая тёмными тряпками с головы до ног, она казалась мне исчадием тьмы, конвоиром в женском обличии. Она следила, что я ем, сколько пью и сколько сплю. Всё время твердила, что перед королём нужно предстать в цветущем виде.
Раньше мне казалось непонятным, почему люди злятся, нервничают или о чём-то переживают. В моей жизни просто не находилось причин для плохих мыслей. Я летала в мечтах и плохо представляла себе настоящую жизнь. Но сейчас тревога не отпускала. Наверное, всё стало понятно, только признаваться себе не хотелось. С того самого момента, как я сделала шаг из родительского дома в сторону этой кареты, у меня забрали самое главное — свободу!
— Мы едем восемь дней, — произнесла я сквозь зубы. — Всё это время ты не даёшь мне покоя! Что ни сделаю, ты тут как тут, следишь за мной! Даже в гостиницах спишь со мной в одной комнате! Я устала от тебя! Меня никто никогда так не контролировал!
— Вот именно, госпожа. Не контролировал. Матери нет, отец-старик еле ползает по своему замку, — Улназа нахмурила тонкие выщипаные брови и вздёрнула нос. — Ты должна благодарить короля, что проявил милость к тебе, взял под своё покровительство такое неразумное дитя. Хорошо, хоть осталась нецелованной. Выпороть бы тебя, чтобы выгнать спесь, да раны не успеют зажить. А будешь нахальничать, так и выпорю! Дождёшься у меня!
— Чего?
Моя жизнь рушилась, летела в пропасть. Каждая наша перепалка с Улназой подтверждала это.
— А и того! Я одна из смотрительниц гарема. Поверь мне, там велят выпороть и за меньшую наглость, если девица недостаточно почтительна с королём, своим господином.