Вскоре мы выехали на главный тракт, что соединял все княжества. Здесь можно было прибавить ходу, снег оказался утоптанным, и больше не было опасности, что лошадь подвернёт ногу и упадёт. Сайнар уже не держал мой повод, и на некоторых ровных участках мы пускали коней галопом. Поговорить при такой скачке, конечно, не получалось, но мне очень хотелось спросить наконец то, что не давало покоя. И как только генерал сбавил темп, я сразу же задала воспрос:
— Сайнар, Улназа говорила, что ты единственный, кто может перечить королю. Скажи, почему? — скачка выбила волосы из платка, и я поспешила потуже перевязать его, чтобы не простудиться.
— Да, — он поджал губы и глянул на меня почему-то обречённо. — Если королевство падёт, значит, я не справился.
— Не справился с чем?
— Об этом почти никто не знает. Мой очень далёкий предок был сильным магом, не сравнить с нами, нынешними. Он создал артефакт защиты и зачаровал весь наш род. Любой носитель крови Табай может управлять этим артефактом. Королевскому роду завещено, чтобы представители моего рода всегда были рядом. Некоторые короли пытались взбрыкнуть, были даже те, кто пытался истребить нас. Все боялись, никто толком не знал, в чём суть артефакта. В итоге остался я один. Я последний из рода Табай, вместе со мной умрут знания о создании защиты…
— Не говори так! — закричала я. Захотелось закрыть уши, чтобы не слышать таких слов, а ещё лучше связать его и никуда не отпускать. — Может ты не поедешь в столицу? Это может быть опасно! Останься тут защищать Акизар!
— Я должен, — мрачно выдал Сайнар. — Давай прибавим ход!
В Шохран мы приехали под вечер. Пока разобрались с местным начальством, пока они поняли, кто приехал, уже полностью стемнело. Конечно, генерал остался. Ехать ночью верхом слишком опасно.
Мы остановились в крепости города, в комнате, в которой нам предстояло провести с Сайнаром последнюю перед его отъездом ночь.
Никаких роскошеств. Широкая кровать, обычный деревянный стол и четыре табурета. Узкий шкаф с двумя потрёпанными книгами. Несколько зажжённых свечей и три обогрева. Сайнар так и не притронулся к ужину, я сидела за столом и пыталась заставить себя поесть. Надеялась, что чувство сытости поможет согреться. Съела небольшой кусочек мяса, взяла в руки варёное яйцо, разбила скорлупу, но есть не стала. Помучила нарезанный сыр, завернула его в лепёшку. Развернула, добавила порезанную зелень, снова завернула. Лепёшка размокла и стала выглядеть неаппетитной. Отодвинула тарелку. Хотела попить компот, придвинула стакан, но запах показался неприятным. Неужели прокис? Неожиданно запах, исходивший от яйца, показался ужасно отвратительным. Кажется, оно тоже испорченное. Нужно будет завтра сказать капитану крепости, чтобы проверил поваров на кухне. Чем они там занимаются? Сыр слишком мокрый, яйца и компот давно нужно было выбросить.
Сайнар стоял у окна и задумчиво смотрел в ночь. А я… совершенно растерялась. Он уедет. Как мне жить без него? Вдруг что-нибудь случится? А если он не вернётся?
Я посмотрела на его отражение в окне, будто стараясь навсегда запечатлеть в сердце. Что если я больше никогда его не увижу? От нахлынувших слёз исказились очертания, а угольки в обогревах прочертили огненные росчерки. Встала и подошла к Сайнару, обняла его сзади и упёрлась лбом в его спину. Он тут же накрыл мои ладони своими:
— Айша.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Думаешь, я хочу? — он развернулся ко мне и тут же прижал к себе. — Не могу верить словам орка, пока сам не проверю. Может быть это неправда, а если и правда, вдруг наши всё-таки справились. Знаешь, я тоже виноват, мне нужно было лучше заниматься армией. Военные разленились, занимались не муштрой солдат, а разучиванием новых танцев. Танцев! Понимаешь⁈ Я постоянно говорил королю, выступал на заседаниях министров, но меня никто не слушал, смеялись, отвечали, что я сгущаю краски, что эльфы и орки нам не враги, что в мире нет войн, и все живут в полном согласии. В какой-то момент, знаешь, я сдался, — Сайнар тяжело вздохнул, — стал как они. Развлекался… Согласен, такая жизнь может разрушить кого угодно, — последние слова прозвучали почти шёпотом.
— Не вини себя, — я уткнулась носом в его шею. — Ты сделал всё, что мог. Останься со мной.
— Не могу, я тебе уже говорил. Мне нужно самому во всём убедиться, иначе какой же я генерал. Мне тогда останется только идти и пасти коров. Смотри, — он развернул меня к окошку.