Жду, когда Тамара принесет мне кофе и оставит нас одних. Хочу переговорить с мамой на счёт Ами. Я такие беседы вести с малой не умею. Но когда она принесет в подоле ребенка, думаю, будет уже поздно трындеть о воспитании.
— Я тут кое о чем поговорить с тобой хотел, — начинаю слегка нервно, взъерошив волосы на макушке, когда мы остаемся одни. Мама поднимает на меня взгляд, взволнованно вглядываясь опухшими от слез глазами. Заметив это, забываю, о чем планировал поговорить и несдержанно взрываюсь: — Опять всю ночь прорыдала из-за него?!
— Не кричи, Горюш. Прошу тебя, - умоляюще. Ее глаза наполняются слезами и стекают по щекам. Стирает их с лица небрежным взмахом руки.
— Ну сколько можно убиваться из-за него?! — психую.
— Это наше с отцом дело. Не вмешивайся, пожалуйста.
Закрываю глаза, сжимая руки в кулаки. Первый раз в жизни мне хочется пойти и навялять родному отцу. Вот прям чтоб он понял и прочувствовал ее боль!
Но походу с эмпатией там совсем туго. У него молодая любовь, в которой он души не чает. А до маминых чувств и дела нет.
Открыв глаза, протягиваю руку и накрываю ее своей, слегка сжав.
— Я привел в порядок квартиру деда. Переезжай туда. Хватит терпеть его выходки!
— Не все так просто, сынок, — накрывая поверх моей своей второй рукой. — Есть ещё ты, Амалька. Как вы без меня? Я так...
— Я уже взрослый парень! — перебиваю ее, дергаясь. — Не пропаду. А вот Ами забери с собой. С ней по-хорошему потолковать надо. Не нравится мне ее поведение с этим Иваном. Уж слишком теплые. Как бы "ее теплота" нам ещё одного Дёмина не принесла.
— Они же с пелёнок дружат... - с сомнением.
— Это не отменяет того факта, что у него на нее стоит! — говорю как есть.
— Сынок! — шокировано от мамы. И до меня доходит, что нужно было фильтровать базар.
— Прости, мам. Ну так что, поговоришь? — жду от нее ответа, когда в столовую заходит батя.
— Всем доброго утра! - довольным тоном приветствует он, усаживаясь на свое место во главе стола.
Смотрю на маму. Она только кивает, снова опуская глаза на свою чашку с чаем. Здоровается с папой.
Во мне вспыхивает негодование.
Встаю со своего места, отодвигая со скрипом стул. Не хочу, бл*ть, ничего! Ни кофе, ни совместного завтрака!
Не проронив ни слова в ответ бате, подхожу к маме и целую в макушку, укладывая руки на ее плечи.
— Подумай о том, что я тебе сказал. Ключи у тебя есть.
— Сын, а здороваться с отцом не учили? Где твое уважение? — повышает он тон, начиная хмуриться.
— А твое?! — не выдержав, быкую. Мама накрывает мою руку на своем плече, пытаясь успокоить. Но это уже слишком далеко зашло. — Или уважать надо только тебя в этом доме?! Остальные - обслуживающий персонал?!
Разворачиваюсь и иду к выходу, когда мне в спину прилетает:
— Ты поговори мне ещё! Совсем распоясался!
— Кто бы говорил... — цежу сквозь зубы уже на улице.
Дерьмовое утро!
Арина
— Мам, да все отлично! — наигранно весело говорю в трубку, чтобы она не расстраивалась.
— Что-то у меня сердце не на месте. У тебя точно все хорошо? — с сомнением в голосе.
— Все замечательно. Не переживай.
Наконец-то прощаемся.
Тяжело вздыхаю, опираясь спиной на стену. Вика все больше девчонок настраивает против меня. Теперь для всех у меня есть жених, которому я наставляю рога с Дёминым.
Каждая пара как пытка. Желание видеться и общаться с группой пропала напрочь. И если некоторым все равно на меня и мои "похождения", то другие с удовольствием пользуются этими сплетнями, пытаясь меня побольнее задеть.
Уж не знаю, что я им такого сделала...
Расстроенно плетусь в раздевалку. Последняя у нас по расписанию физкультура. Переодеваюсь и выхожу на площадку.
Строимся.
Вижу, как с одного края, где оборудована баскетбольная площадка, играют студенты. Народу у них хватает. По пять от каждой команды. А ещё сидят запасные. Видимо, это те, кто не удостоился чести попасть в основной состав, но не теряющие надежду.