– Какого черта? Что все это значит? Говори!
Не знаю, чего было больше в голосе мужчины: раздражения, желания или тихой ярости. Но меня возбудил этот коктейль из его противоречивых эмоций. Это говорило о том, что Марк не забыл меня, не выбросил из жизни, как ничего не значащий эпизод. По крайней мере, внушительная эрекция Барсова, упирающаяся мне в поясницу, не оставляла сомнений: мужчина хотел меня. И его не останавливали ни пикантность обстановки, ни то, что нас могли увидеть.
Мне бы испугаться ярости Марка, попытаться прекратить все это, но в тот момент в меня словно что-то вселилось. Я теснее прижалась к мужчине, вдохнула его аромат, приподняла ягодицы и потерлась о внушительное достоинство Барса. Из груди моего экс-любовника вырвался глухой стон и тихое проклятье. Он качнул бедрами, имитируя фрикцию, подстраиваясь под плавные изгибы моего тела.
– Чертова кошка, - едва слышно ругался Марк.
Мы снова оказались в своем мире, где царили страсть и острая нужна друг в друге. Упоительные мгновения. Но вдруг неподалеку сработала сигнализация чужого автомобиля, и волшебство момента растворилось. Реальность стала проникать в сознание, а вместе с тем, на нас обрушились воспоминания.
Марк отпрянул от меня, словно получил ожог. Я неловко обернулась, с трудом выравнивая дыхание. Ноги не хотели меня слушаться, подгибались, но я упорно боролась за равновесие. От ненависти, плескавшейся в зеленых глазах мужчины, стало не по себе. Он смотрел на меня так, словно я ядовитое животное.
– Не знаю, какую игру ты затеяла, но держись от меня подальше. Мне противны такие как ты, - хлестнув своим презрением, произнес Марк.
Мужчина встряхнул головой, словно пытался прогнать навязчивые мысли, зарылся рукой в волосы, застонал и отвернулся. А в следующее мгновение сорвался с места, словно за ним гнались все черти ада.
В глазах потемнело, а сердце зашлось в болезненной судороге. Я больше не могла терпеть: обессилено сползла по водительской двери, присев на корточки.
– Как я? – повторила за Марком.
Что он имел в виду, я поняла спустя несколько дней.
***
Вернувшись в тот день в свою квартиру, я упала на кровать и мгновенно уснула. Проснулась только на следующее утро, но все равно чувствовала себя уставшей и разбитой.
Приняв душ и переодевшись, отправилась на работу. Там я ждала, что с минуты на минуту меня вызовет к себе Преображенский и объявит, что я уволена. Но прошло несколько часов, а Станислав Игоревич никак себя не проявил.
Я чувствовала себя, как на иголках. Терять, едва приобретенное, рабочее место не хотелось. А еще я волновалась, не было ли у нашей с Марком встречи свидетелей. Но даже самые заядлые сплетницы молчали.
К концу рабочего дня я, наконец, смогла немного отпустить ситуацию. Даже убедила себя держаться с Барсовым так, словно ничего между нами не произошло. Утешало то, что он не стал афишировать нашу необычную и даже скандальную связь, оставив все, как есть. Но это и сводило с ума. Я не знала, чего ждать.
В попытках забыться и усмирить свои чувства прошло два дня. Я все так же исправно ходила на работу, но при этом вздрагивала каждый раз, когда хлопала дверь кабинета. В такие минуты меня пробирала дрожь от мысли, что Барсов может войти внутрь и продолжить начатый разговор. Кто знает, чем это могло закончиться?
Но время проходило, а Марк бездействовал. И это на какое-то время меня успокоило. Я принимала клиентов, профессионально обслуживала их, практически не заботясь о собственном отдыхе. Все потому что только работа была способна отвлечь меня от опасных фантазий, в которых Барс снова прижимал меня к своему мощному телу и жадно исследовал руками все мои изгибы.
Увы, усталость имеет свойство накапливаться. Поэтому к концу рабочего дня, перед последним сеансом, я вышла из своего кабинета и прошла до комнаты отдыха: уютного помещения с мягкой мебелью и кофе-машиной.
Оно оказалось полупустым. Кроме меня там была еще медицинская сестра из отделения Марка и две девушки из других подразделений. Я плохо их знала, а потому не стала присоединяться к беседе, которую они вели.
Приготовив кофе и сделав первый глоток, я услышала приближающийся стук каблуков. Дверь в комнату распахнулась, и в помещение влетела взволнованная Марина. Глаза девушки горели, словно ей не терпелось поделиться крайне важной информацией. И сгодился бы любой слушатель. Благо, такие были.