Барс замолчал. Я тоже ничего не говорила. Было, о чем подумать нам двоим. Но вопросы у меня не закончились, так что спустя какое-то время я задала еще один.
– Петр и Кристина вместе работают, но ты ушел. Почему?
– Когда родители отошли от дел, они оставили бизнес нам. Петр возглавил клинику, а мне было достаточно должности заместителя и ведущего хирурга. Кристину родители не приняли с самого начала, поэтому она работала у моего хорошего друга Стаса Преображенского. После измены я не смог работать с Лысенко, а вот Кристина наоборот. Родители не стали возражать против этого, так как к тому времени я уже оставил клинику. Формально я до сих пор являюсь ее совладельцем, но появляюсь там редко.
Меня кое-что насторожило в его рассказе.
– Твои родители не знали о поступке Кристины?
Марк поморщился. Очевидно, именно этот момент для него являлся самым болезненным.
– Я решил не афишировать причину развода. Эта новость вбила бы клин между нашими с Петром семьями. Бизнесу это не выгодно. Да и Кристине мои родители не дали бы покоя. Лысенко – дурак дураком – до последнего беспокоился за нее, просил и даже умолял никому ничего не рассказывать. В его случае я понимаю, что значит «любовь слепа». Я пообещал Крис, что факт ее измены останется в тайне, а взамен она должна держаться от меня подальше.
– Так этим ты ей угрожал? Что придашь огласке ее прошлые похождения?
– Да.
– Но ведь это не помешало ей тебя преследовать.
– Кристина довольно самоуверенна. Она думает, что я все еще люблю ее и не стану рассказывать правду.
– А это не так?
Это был вопрос на миллион. Я внимательно следила за выражением лица Марка. Мне нужно было убедиться, что призрак старых отношений не станет для нас очередным испытанием.
– Не так, - спустя секунду ответил Барсов. Он бросил на меня долгий взгляд. – Совсем недавно я осознал, что отношусь к этой идее совершенно спокойно. Просто пока не было повода что-либо менять. Но, как я уже сказал, если Кристина зайдет далеко, я не стану медлить с ответом.
Меня вполне устроили его слова. Я почувствовала облегчение. Впервые за весь этот изнурительный день в моей душе поселился покой. Наверное, именно это сказочное чувство и погрузило меня в сон.
Часть тринадцатая
Верите ли вы в сказки? Да, те самые, где принц влюбляется в Золушку, где красавица неизменно находит счастье с чудовищем, и где Белоснежка пробуждается от поцелуя возлюбленного. Что общего они имеют с действительностью? Мой ответ: ничего. Но сказки побуждают нас верить в лучшее. Взращённые на этих историях, мы надеемся, что добро всегда одержит победу над злом, а любовь найдут те, кто ее ищет. Жизнь, увы, сурова, и не всегда мы получаем то, чего страстно желаем. Чаще всего мечты оказываются разбитыми, а вера втоптана в грязь. Но иногда – только иногда - все происходит с точностью наоборот. И тогда, как в волшебном рассказе, случается самое настоящее чудо.
***
Моим чудом стал Марк. Я никогда не думала, что буду испытывать такие сильные чувства к мужчине, которого едва знаю. Но притяжение между нами было реальным, практически осязаемым. Мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы узнать: он рядом.
Я проснулась внезапно, без видимой причины. Машина Марка не двигалась. Осмотревшись, я поняла, что место парковки мне не знакомо. Барс оставил автомобиль перед воротами гаража огромного частного дома. Это даже отдаленно не напоминало тесный двор перед моей многоквартирной девятиэтажкой. Но на этом странности не закончились.
Мое сиденье оказалось откинуто назад, так что я практически лежала. Барс укрыл меня своей кожаной курткой, и я машинально вдохнула, исходивший от нее, терпкий чисто мужской аромат. Вполне ожидаемо посмотрела в сторону водительского кресла, да так и залипла на долгую минуту.
Марк спал. Я получила возможность наблюдать за ним, без страха быть уличенной в подглядывании. Серьезное выражение исчезло с лица мужчины, и его место заняла безмятежная расслабленность. Непривычно было видеть его таким, и отчаянно хотелось прикоснуться к нему, убедиться, что это не плод воображения, не сладкое сновидение.
Кончиками пальцев я невесомо дотронулась до жесткой линии мужских губ. Я еще помнила их вкус. От моего прикосновения Марк не проснулся, только сдавлено застонал.