— Не слышал про такую форму вампиров, — я уже начал мысленно прикидывать, насколько сильной она является и какие могут быть слабые стороны.
— Насколько мне известно, Елизавета стала первой.
Надо срочно возвращаться. Если Елизавета действительно помешана на мести, то моё отсутствие будет для неё сигналом к нападению.
— Где она сейчас? — Задал я главный вопрос.
— Думаю, где-то в районе Черного Замка, — Баал ядовито усмехнулся, но тут же подавился собственным смешком.
Пылающее остриё меча уткнулось ему в глотку, прожигая дыру. Тень беспокойно дёрнулась и замерла, понимая тщетность попыток помочь хозяину.
— Скажешь мне, кто помогает Елизавете и как её убить — умрешь быстро, — разговор давно принял самые неприятные для меня обороты. Сейчас же времени на пустую болтовню попросту не осталось.
— Не спеши, Князь, я еще не назвал свою цену, — Демон тщетно пытался отодвинуться от раскаленного металла, продолжая гаденько улыбаться.
— Я не на рынке, Балфалаил. Мои условия ты услышал, твоих не будет.
— Ты станешь вновь человеком! — Почти в отчаянии прокричал Высший, когда тёмная кровь из раны на горле начала стекать тонкой струйкой. Клинок на мгновение отодвинулся, но этой передышки было достаточно, — убей Елизавету и я верну тебе человеческий облик, ведь я помог тебе стать таким! Ты сможешь жить обычную жизнь со своей возлюбленной, состариться, умереть. Не будешь больше монстром, что нуждается в крови и пугает её своим видом. Больше не увидишь смерть друзей, ведь сможешь уйти первым.
Человеческая жизнь. Сколько раз я задумывался о будущем с Лайей? Сколько раз не мог уснуть по ночам, глядя на неё, боясь её вопроса. Когда-нибудь она бы осознала то, что не давало мне сомкнуть глаз с момента нашей встречи. Она — человек. Её удел стареть, меняться, умирать, мой — медленно превращаться в камень, наблюдая, как все, кто был дорог уходят. Лео. Сандра. Я снова их потеряю, снова положу цветы на их могилы. Какой бы манящей не казалась вечная жизнь, одиночество и кровь — вот удел вампира.
— Влад, — послышался тихий голосок сзади, я обернулся и обомлел.
Передо мной стояла она, такая светлая и счастливая, будто соткана из солнечных зайчиков. Она ласково поманила меня рукой к себе, указывая на сверток, что держала у самой груди— ребенок, наш сын. Он тянул ручки из белоснежных пелёнок навстречу мне, что-то радостно лепеча. У него её глаза, лучше и не придумать.
— Муж мой, я так заждалась тебя! — Теплая ладонь легла мне на щеку, будто согревая изнутри. Малыш радостно закряхтел и повернулся ко мне.
Не веря своим глазам, я перевернул хрупкую ладошку, провел большим пальцем, словно стараясь проверить правдивость ощущений.
— Ты не рад видеть меня, Свет очей моих? — Та же нежность в голосе, тот же трепет. — Что же с тобой стало, Влад? — Ореховые глаза беспокойно забегали по моему лицу, и внезапно я вспомнил, каким предстал перед ней.
Монстр. Грубая, темно-серая кожа, налитые чернотой глаза и вздыбившиеся вены. Огромные клыки, мощные когти и раздавшиеся мышцы — превосходный хищник. Худший муж и отец.
Я отшатнулся от них, видя непонимание и страх в глазах Лале.
— Тебя больше нет, моя светлая девочка, вас больше нет, — морок зарябил, стал менее плотным, — Влад Басараб III тоже мёртв. Есть только я, Граф Владислав Цепеш Дракула, чудовище, Высший вампир, Карпатский Король.
Прошлому не место в настоящем. Видение Демона Лжи исчезло, оставляя после себя мерзкое послевкусие. Я медленно повернулся к Баалу, держа руку на эфесе.
— Хотел напомнить мне, какой я монстр? — Меч вновь покинул ножны, — думал так, я скорее переметнусь на твою сторону и начну молить сделать меня человеком? — Баал в ужасе заметался, зажатый в угол, понимая, что его обман раскусили.
— Я не дам тебе снова воспользоваться мной, как шестьсот лет назад, — меч прошел сквозь грудь Демона, дробя почти ставшие камнем кости и выходя с обратной стороны, вонзаясь в каменный пол.
— Ты прав, во мне осталось много человеческого, но я не человек, — произношу последние слова по слогам, выжигая каждую букву в сознании врага.
Жизнь медленно вытекала из Высшего Демона, зависшего над полом на своеобразном колу. Баал попытался сказать что-то еще, но вместе с его кровью, растекшейся под ногами, мне открылись и его мысли. Мысли лжеца, намеревавшегося вонзить нож в спину при первой же возможности. Демону не нужен был сильный союзник, ни в моём лице, ни в лице Елизаветы.
Обезумевшая Тень металась по помещению, пытаясь найти выход, но лишь умирала вслед за хозяином, таяла, сжималась, растворялась. Я резко дёрнул рукоять меча, вызволяя его из плоти почившего Демона и резко провел им в воздухе, рассекая последнюю дымку, оставшуюся от Тени.
Пора уходить.
Лэствил. Чёрный Замок.
Забавно, как порой одна незначительная вещица может существенно повлиять на события. Одно неверное слово способно превратить друзей во врагов, один неизвестный локон волос — рассорить супругов, а одно надетое на тонкий пальчик кольцо может порой завести в самые неожиданные места.
Юная Лайя Бёрнелл не бежала, скорее летела по коридорам Чёрного Замка, молясь про себя, чтобы не наткнуться на бдительного Лео или Сандру. Кольцо на безымянном пальце светилось, подрагивало, то нагреваясь, то становясь холодным, будто подсказывая ей направление. Тишина вокруг и отплясывающие тени на стенах поселяли в сердце страх, какая-то часть сознания робко шептала, что нужно позвать ребят, но другая знала твёрдо — она должна пройти этот путь сама.
Очередной поворот привел девушку к каменной лестнице, ведущей в подвальную часть, где реставратор была всего лишь пару раз — один для осмотра фундамента, второй, этим вечером, когда они все вместе осматривали знак Соломона на стене, замеченный Лео еще днём.
— Это туда ты меня ведешь? — спросила сама у себя Бёрнелл. Будто соглашаясь с ней, кольцо засветилось чуть ярче и девушка устремилась вперед.
Шлёп, шлёп, шлёп. Подошвы лёгких осенних туфель отбивали тревожный ритм по камню. В этой части замка электричество работало неисправно и Лайе порой приходилось передвигаться на ощупь, но она не сбавляла темп, словно подгоняемая чем-то незримым.
Два поворота спустя, девушка, наконец, добралась до искомого места и замерла у стены, думая, что следует сделать дальше. Кольцо погасло и осталось на пальце прохладным украшением, Соломонова печать, выщербленная кем-то на камне не один десяток лет назад, напротив, была видна необычно хорошо в окружающей полутьме.
— Что же ты хочешь от меня? — Бёрнелл перевела недоумевающий взор с кольца на печать, мазнула пальцами по камню. Ничего.
Внутри она надеялась, что что-то произойдет и вдруг сможет понять, что нужно делать дальше, но она не понимала и продолжала тупо пялиться на кладку перед собой. Сейчас, когда наваждение схлынуло, она казалась себе маленькой и глупой девочкой, поверившей в странную сказку и помчавшейся её сюжету навстречу. Невольно вспомнились слова Юстина, сейчас казавшиеся скорее издевкой.
…Ваш Свет Души способен разгонять мрак вокруг…
Вот только она понятие не имеет, как им пользоваться! Кулак в отчаянье опустился на непроницаемую стену и девушка зашикала от боли.
— Так, соберись, — Лайя тряхнула кистями, стараясь сбросить напряжение, — вспомни, что говорил Юстин, ты должен поверить в свой Дар! Однажды у тебя уже получилось.
Тогда в спальне Свет пришел будто бы из ниоткуда, когда реставратор просто злилась, но сейчас она пыталась вызвать его сознательно. То на что у ведьм и ведьмаков уходят месяцы и годы тренировок под надзором опытных, она пыталась сделать на ощупь за минуты. Сколько бы Бёрнелл ни гипнотизировала собственные руки — выходило примерно ничего. Отчаянье не придавало сил, наоборот, отнимало последние крупицы веры и решимости.