Ноэ уже собирался что-то ответить, как его глаза приметили Трэвеса, мелькнувшего в толпе, бес мгновенно направил туда заклятье, но маг отбил.
— Сандра и Лайя исчезли, нам нужен Трэвес, живым, — выкрикнул Локид в перерыве между пассами.
— Тед тоже здесь, — пользуясь секундами передышки, ответил Нолан, — мне кажется, он пытается удержать стрыг от меня, но выходит откровенно паршиво.
В эту ночь бес зарекся удивляться чему-либо, поэтому просто поверил рыжеволосому на слово, продолжая искать иллюзиониста в гуще битвы. До сих пор троице удавалось весьма успешно уничтожать противника, ровно до тех пор, пока в схватку не вмешался Трэвес. Локид сразу почуял слабые пульсации магии, замерцавшей вокруг них, Стефано — чуть позже, а Лео — слишком поздно. Сперва вокруг мужчины, беса и варкулака появился небольшой круг, охвативший их и несколько стоящих ближе всего стрыг, а затем купол исчез, оставляя перед глазами троицы сплошную тьму.
— Я ничего не вижу, Локид! — закричал Лео, пытаясь по движению воздуха определить откуда будет следующий удар, где-то рядом взвыл Стефано, Нолан наугад рубанул, надеясь помочь варкулаку.
— Я пытаюсь! — Бес нашептывал заклинания, пытаясь снять морок, от напряжения и мощных потоков магии вокруг, на его лбу выступила испарина, а на коже стали проявляться магические знаки.
Нечто пронеслось совсем близко, разрезая воздух, и Локид инстинктивно отшатнулся, договаривая заклятье, — пелена спала в ту же секунду, являя его глазам то, что он меньше всего хотел увидеть. Трэвес держал потерявшего оружие Лео сзади, тонкий кинжал был плотно прижат к горлу мужчины, не давая высвободиться из цепкой хватки. Бес перевел взгляд в сторону — окровавленный Стефано пытался подняться на лапы, на его могучей груди не хватало внушительного куска плоти, а под ногами еще шевелилась в последних судорогах недобитая тварь. Секунды замешательства Локида дали стрыгам фору, и когда он понял, что одна из них уже находится в опасной близости, времени для защиты не осталось. Бес сделал шаг назад, выставляя перед собой руки, из которых вырывалось слабое защитное поле, пасть твари почти коснулась его кисти, как он был отброшен назад одним мощным ударом — Стефано сделал свой последний рывок, накрывая разъяренную стрыгу своим телом. Взмах когтей варкулака — и тварь замерла под ним, но тут же на её место пришли сразу три, с разных сторон вгрызаясь в тело Стефано. Варкулак пронзительно взвыл и было в этом вое нечто совсем не волчье, а человеческое. Карие глаза посмотрели на друга в последний раз и закрылись уже навсегда.
— Стефано! НЕТ! — Переполненный злобой бес одним прыжком встал на ноги, разметая нечисть, разрывая неживую плоть на куски, срывая головы с костлявых плеч. Магия неконтролируемым потоком плескалась во все стороны, поражая каждого, кто оказался бы рядом, но даже тупая нечисть страшилась сейчас приблизиться к нему.
— Чёрт, Стеф, прошу, нет, — Локид тормошил косматое плечо друга, но тот лишь тряпичной куклой перекатывался по земле, глядя пустыми глазами в никуда. Умирая, варкулак всё меньше походил на зверя, его тело трансформировалось, превращалось обратно в молодого мужчину, который всегда верно служил своему хозяину, был честен, добр и верен своему слову и друзьям. Нечисть, Тёмный, тварь, варкулак — его можно было звать по-разному, но для беса он всегда был мальчиком, которого спас от смерти Влад много столетий назад. Юношей, над которым он порой беззлобно посмеивался и на которого всегда мог положиться, и который не заслужил такой глупой смерти.
Громкий, нечеловеческий крик Локида оглушил всех, кто был в ту ночь на проклятых землях Чёрного Замка. Трясясь от беззвучной злобы, бес оглянулся через плечо, ища глазами Трэвеса, но тот уже исчез вместе с Ноланом, Тед, увидев, что главная миссия выполнена, поспешил убраться от разъяренного Локида подальше. Но вот стрыги, с тройной яростью накинулись на обессиленного вспышками непроизвольной магии беса, и битва закипела с утроенным жаром.
***
Лайя пришла в себя и заозиралась по сторонам, перед глазами все плыло, она судорожно пыталась вспомнить мгновения, предшествующие обмороку, но помнила лишь пронзительный взгляд изумрудных глаз.
— Елизавета, — прошептала девушка, вспоминая. Один звук этого имени пробудил ярость, а ярость помогала вернуть ясность сознания.
Бёрнелл попробовала пошевелиться и поняла, что была привязана, перевела взгляд вниз, и точно — верёвки опутывали её грудь, плечи и ноги, фиксируя у какого-то столба. Подняв голову, она увидела столб напротив, к которому была привязана бессознательная Сандра, слева — такой же столб, но уже с Лео. Девушка быстро сообразила, что столбы образуют собой правильный треугольник, с Ноланом в роли главной вершины, а посреди этого треугольника располагался огромный каменный стол.
По спине Лайи прополз отвратительный холодок понимания того, что здесь готовится произойти. На столе, не двигаясь, лежал обнаженный мужчина. Девушка не сразу узнала в нём Гордона Ратвена, у его головы стояла Елизавета, почти любовно проводя ладонями по его лицу. У головы мужчины располагалось несколько плошек и нож с резной серебряной ручкой. Бёрнелл почувствовала, как её затошнило, когда рука Батори взяла нож и занесла его над грудью мужчины.
— Зачем он тебе? — Лайя попыталась отвлечь вампиршу, но та лишь бегло глянула на неё и вернулась к ритуалу.
— Он так похож на него, — ладонь Елизаветы с трепетом опустилась на грудь мужчины, гладя самыми кончиками пальцев, — правда, только внешне, но этого достаточно, чтобы послужить сосудом для его души.
Лезвие кинжала опустилось на кожу Ратвена, оставляя на ней багровую дорожку в середине грудины. В нос ударил отвратительный запах металла, и Лайя поспешила отвернуться, но это практически не помогало, мысленно девушка молилась, чтобы Ратвен не приходил в себя, и, кажется, её молитвы были услышаны, хотя бы сейчас.
— Зрелище недостойное нашей принцессы? — насмешливо спросила Елизавета, погружая ладони в плоть мужчины, и Лайя пожалела, что повернулась.
— Ты омерзительна, — выдавила из себя девушка, с трудом подавляя новый рвотный позыв.
— Ты так думаешь, Лайя? — В мгновение ока вампирша оказалась в непосредственной близости к девушке, её ледяная рука, испачканная в крови, больно сжала чуть выше запястья, впиваясь стальным ногтем в нежную кожу. — В чём же я омерзительна?
— Ты слепа, Батори, и готова убить ради своего эгоизма, — сквозь челюсти проговорила Бёрнелл, терпя боль. Ноготь Елизаветы разрезал кожу, заставляя тонкие струйки крови стекать по руке.
— Если бы у тебя отняли твою любовь, ты бы не сделала всё, чтобы вернуть его? — Глаза вампирши горели безумным огнём, хватка стала почти нестерпимой, но Лайя не собиралась радовать Батори своими криками.
— Я бы не убивала невинных, чтобы вернуть себе любовь, — слова вырывались сквозь сдерживаемые стоны боли.
— А он? — рот Елизаветы искривился в издевательской улыбке, она поднесла палец к губам, пробуя кровь Бёрнелл на вкус, не ожидая насколько опьяняющим он окажется. — Скольких убил твой Дракула, виновных и невинных? И скольких убил бы, будь только слабый намёк на то, что это поможет вернуть тебя? — Лайя замолчала, с отвращением наблюдая за действиями вампирши.
— Мехмед не был невинным, Батори, это ты была слепа от любви и не видела всех его злодеяний, — гнев распирал девушку изнутри, и она с трудом могла контролировать собственный голос.
— В таком случае, у нас с тобой больше общего, чем тебе кажется, — рассмеялась женщина и снова впилась в лицо девушки своим безумным взглядом, — когда твой драгоценный Влад пришёл к Мехмеду, тот был окончательно повержен! Армия османов представляла из себя месиво, оставленное после нападения нечисти, что твой светлый супруг привел с собой, Султан был безоружен и готов сдаться, а Влад его убил! Без жалости и сожалений, — в глазах Батори плескалась такая злоба и боль, что Лайя невольно вспомнила глаза Влада из своих ведений, — что это было, как не убийство ради себя самого? Ради утоления собственной жажды мести?