– Хорошо, я оставлю тебя, – согласился Иан.
Он уже начал идти к двери, когда Тесс остановила его.
– Нет. Это твой дом, Иан. А я хочу в свой. В Чизвик.
Иан замер. Конечно же, она считала Чизвик своим домом, а не это лондонское поместье, где она жила лишь потому, что она его герцогиня.
Он внимательно посмотрел в лицо Тесс, тщетно желая стереть с него этот убитый горем взгляд.
Затем он отступил и отпустил ее, хотя это был один из самых сложных поступков, которые ему когда-либо приходилось делать.
Тесс поспешила покинуть комнату, а когда в скором времени до него донеслись голоса, он понял, что она попросила подать карету. В конце концов, услышав снаружи топот копыт, он вернулся к окну и стал наблюдать за тем, как Тесс выбежала из дома к ожидавшему ее экипажу.
На Иана нахлынуло чувство пустоты и страха. Ее отчаяние лишь подтвердило его опасения: она все еще слишком любила его кузена, поэтому вряд ли смогла бы полюбить его.
Он надеялся, что Тесс сможет забыть прежние пылкие чувства, но ее сердце все еще принадлежало покойному жениху.
Иан не сомневался, что со временем она все-таки простит Ричарда. У нее было очень доброе сердце. Но самое страшное заключалось в том, что она простит его грехи, потому что любит его.
Иан с силой стиснул челюсть. Его собственное грешное прошлое было совсем другим делом. Он сомневался, что она сумеет забыть о его грехах так же легко. Уж точно не теперь, когда ее доверие было так жестоко подорвано.
В этом-то и была проблема.
Еще в тот момент, как он впервые увидел Тесс четыре года назад, он понял, что хочет ее, но теперь он видел ее своей женой, своей спутницей жизни. Более того, он отчаянно желал любви с ее стороны. Иан хотел, чтобы она смотрела на него глазами, полными уважения, преданности и доверия. Он хотел, чтобы она почувствовала те же глубокие и страстные эмоции, которые чувствовал он сам.
Такую же сильную любовь, которую она испытывала к его кузену.
Наконец-то Иан был готов признать, что поистине любит ее. На самом деле Тесс украла его сердце еще давным-давно.
Он всегда считал, что ему будет сложно открыться для любви, но Тесс перевернула его жизнь. С ее появлением он утратил все свое хладнокровие.
Боязнь потерять ее отдавалась болью где-то в сердце… Но он не мог потерять то, что ему никогда не принадлежало, напомнил себе Иан.
Тесс не любила его и вряд ли когда-либо сможет полюбить. Их брак был фикцией. Разумеется, она хотела намного больше, чем просто отдельные комнаты. Она хотела, чтобы они жили отдельными жизнями, как он пообещал ей изначально.
И Иан бы исполнил это ее желание, если бы это ее осчастливило.
«С каких пор ее счастье стало важнее моего собственного?» – спросил себя Иан. Возможно, это всегда так и было.
Он грубо выругался. Его проклятья были наполнены гневом, досадой и отчаянием. И снова он проиграл своему святому кузену. Своему святому мертвому кузену.
Иан горько засмеялся, наблюдая, как исчезает из виду карета Тесс. Два года он наблюдал, как она убивается по своей потерянной любви, и за это время ему стоило бы понять, что бесполезно сражаться с этим проклятым призраком.
Глава семнадцатая
И почему я вовсе не удивлена, узнав правду о настоящем характере Иана? Он вовсе не такой уж грешный, как я о нем думала или же как он заставил меня думать.
Слезы продолжали скатываться по щекам Тесс, когда ее карета покинула пределы Лондона и теперь ехала через сельскую местность в сторону Чизвика. После того как она узнала позорную правду о грехопадении своего жениха, Тесс чувствовала себя преданной, будто ей в сердце вонзили нож.
Возможно, ей не стоило так резко бросать Иана, но боль заполнила ее тело, и все ее мысли были об этом предательстве. Ей нужно было уехать и побыть одной, чтобы переоценить свою память о любимом Ричарде.
Когда Спраггс наконец-то подъехал к дому, Тесс все еще сидела, не видя ничего перед собой и чувствуя в душе всю тяжесть горя. Спустя некоторое время лакей открыл дверь и опустил для нее ступеньку.
Внезапно осознав, что она не найдет утешения внутри своего пустого дома, Тесс решила, что не хочет оставаться одна.
– Флетчер, я передумала. Пожалуйста, передай Спраггсу, чтобы он отвез меня в поместье Уингейт.
Лакей выглядел обеспокоенным, но все же согласно кивнул:
– Как скажете, ваша милость.
Флетчер быстро закрыл дверь, и вскоре карета снова отправилась в путь.