А затем он хрипло и в то же время нежно засмеялся.
– Признаюсь, я никогда не ждал от тебя столь теплого приветствия.
Тесс в очередной раз почувствовала, как тепло наполнило ее тело, но в этот раз уже от смущения. Огорченная тем, что так отчаянно бросилась на Иана, она попыталась оправдать эту свою слабость:
– Не стоит придавать этому такое значение, ваша милость. Я просто была рада, что опасность уже позади. Это было лишь снятие напряжения, ничего больше.
– И все? – спросил он с долей скептицизма, уткнувшись носом в ее ухо.
– Конечно, это из-за пережитого мной страха. Я волновалась, что вас могут застрелить.
Иан на секунду задумался.
– Я должен быть польщен, дорогая? – процедил он. – Никогда бы не подумал, что тебя так сильно волнует моя судьба.
Тесс хотела было ответить ему таким же дерзким тоном, но в последний миг передумала.
Она поняла, что и правда переживала, ее сердце утопало в страхе за его жизнь.
Слишком сильно переживала.
Глава пятнадцатая
Я сильно ошибалась, думая, что смогу избежать этого, не оставив шрамов на сердце.
Иан, должно быть, почувствовал перемену в настроении Тесс и, подняв голову, внимательно всмотрелся в ее лицо. Когда молчание затянулось, он тоже немного помрачнел.
Хотя и с опозданием, но Тесс попыталась скрыть свои чувства.
– Это абсолютно естественно с моей стороны – волноваться за вас, – заявила она, отводя взгляд, чтобы скрыть правду. – Я уже привыкла постоянно беспокоиться о Ричарде. На протяжении двух лет я спрашивала себя, вернется ли он целым с войны. Не сомневаюсь, что моя реакция объясняется привычкой.
Судя по тому, как напряглось тело Иана после этих слов, ей не стоило так говорить.
– Как мило, – заметил он с насмешкой, – вспоминать о своем покойном женихе, когда твой теперешний муж все еще внутри тебя.
Тесс прикусила губу, понимая, что разозлила его.
Тем не менее Иан не дал ей возможности выразить сожаление по поводу своей бездушной реплики. Раздраженный, он язвительно добавил:
– Ты всегда можешь закрыть глаза и представить, что занимаешься любовью не со мной, а с Ричардом.
Она не могла вообразить такое и оттого почувствовала новую волну отчаяния. Она никогда не была близка с Ричардом, а даже если бы и была, то ее тело наверняка чувствовало бы разницу между этими двумя мужчинами. Иан удовлетворял все ее потребности как мужчина. Он давал ей ту страсть, о которой она всегда мечтала, наполнив ее женское естество так, как это никогда бы не смог сделать Ричард.
В этот раз ее молчание оказало на Иана более сильное впечатление. Его взгляд стал холодным и суровым.
Без единого слова он вышел из теплоты Тесс и, опустив ее на пол, резко отвернулся от нее.
Чувствуя неприятную пустоту внутри себя, Тесс захотела крепко обнять его. Но вместо этого она прислонилась к стене, ища поддержки.
Пугающая правда потрясла ее: она не захотела бы делить с Ричардом ложе, даже если бы у нее и была эта возможность. Она хотела лишь Иана.
Тесс прикрыла глаза, чувствуя ужасную вину и одновременно осознавая опасность, в которой она оказалась. Это влечение к Иану пугало ее. Если он будет воспламенять в ней такие чувства, то сожжет ее дотла. Этот мужчина никогда никого не любил и не хотел любить, особенно женщину, которую долгое время презирал и вынужден был взять замуж.
Она слышала, как он бормотал себе под нос проклятья, когда начал раздеваться. Бросив на кресло сюртук, он окинул ее мрачным взглядом.
– Я понимаю, что ты хранишь святого Ричарда в своих воспоминаниях, но когда-нибудь тебе придется смириться с мыслью, что его уже не вернуть и что надо двигаться дальше.
Тесс прокашлялась, собираясь извиниться за то, что у него сложилось неправильное впечатление.
– Простите, Иан. Я вовсе не имела в виду, что думала только о Ричарде. Конечно же, я беспокоюсь о вас.
Он махнул рукой, заставив ее замолчать.
– Это уже не имеет значения. Ты собираешься стоять здесь всю ночь? – спросил он властным тоном. – Если нет, то тебе пора уже ложиться. Я хочу поспать хотя бы пару часов. Завтра рано утром я еду в Фалмут, чтобы выдвинуть обвинения против Бэнкса и других воров.
Тесс ощутила, как напряглось ее тело, но она гордо подняла подбородок, не давая его злости напугать себя. Возможно, его суровая реакция была даже к лучшему, потому что теперь она могла использовать кипящее между ними раздражение для своей защиты.